Алексей Кунгуров (kungurov) wrote,
Алексей Кунгуров
kungurov

Categories:

Как дерьмократы подписали секретные протоколы Молотова-Риббентропа

Выступление В. А. Сидака на на международной конференци в РГСУ 23 июня 2009 г.:
- Сенсационные подробности о работе яковлевской комиссии;
- Разоблачение фальсификаций Госдепартамента США (сборник Фельштинского);
- Новые доказательства подложности секретных протоколов

<...> К числу ответственных исторических эпизодов, требующих  особо  бережного  и  вдумчивого  к  себе отношения, я  бы отнес  все детали внешней политики СССР на германском направлении после прихода А.Гитлера  к  власти  в Веймарской республике. И прежде всего все, что  прямо  или  косвенно  связанно с  советско-германскими договоренностями 1939-1941 гг., особенно имеющее отношение к  документальным  источникам и другим  историческим свидетельствам подготовки и заключения Договора о  ненападении между  Германией  и Советским Союзом, более  известном  в  мире  под  названием  пакта  Риббентропа-Молотова.
Не намерен  отвлекать  внимание  столь  представительной  аудитории на  очередной  пересказ  умозаключений   и  выводов, к  которым  я пришел  в  результате многолетнего, достаточно  кропотливого анализа  документов по так называемым секретным  протоколам, к  которым  в  разное  время имел  доступ. Пока  еще  никто  из  авторитетных  ученых  и  специалистов не  доказал мне, рядовому гражданину Российской Федерации, равно как и  многим сомневающимся  моим соотечественникам, что история появления на свет секретных  протоколов абсолютно  чиста  и  прозрачна, что обсуждать здесь настоящим историкам, а не таким дилетантам от истории как «аз есмь»,  больше  нечего  и  незачем.  Никогда  так  не  считал, а  сегодня  тем  более  не  считаю.

 ­­

Валентин Сидак

На  протяжении вот уже почти десятилетия  я  безуспешно  взываю к коллективному разуму народных избранников -  депутатов Государственной  Думы,  в  аппарате  которой мне довелось трудиться более  14 лет. Прошу  их  лишь  об одном: спокойно, без излишней суеты, ненужной шумихи и пиара, вновь вернуться  к неудовлетворительным, на мой взгляд, итогам работы Комиссии Съезда народных депутатов СССР, сопоставить их выводы с новыми историческими  свидетельствами, появившимися на свет после развала Союза ССР, подтвердить или опровергнуть достоверность документов, обнаруженных в октябре 1992 года  в пресловутом  пакете  № 34 бывшей  «Особой папки»  архива  Политбюро  ЦК КПСС.

Равнодушие  наблюдаю в ответ на мои призывы и доводы  полнейшее.  И  со стороны  «единороссов», и со стороны коммунистов  и  депутатов  фракции  ЛДПР, и со стороны депутатов, которые позиционируют себя как «патриотически настроенные», и со стороны «демократов». У  подавляющего большинства действующих депутатов, причем неважно какого созыва, проявляется, по моим наблюдениям, какое-то непонятное и ничем необоснованное чувство непогрешимости в собственных личностных оценках, какое-то очевидное нежелание отступить от заданных кем-то стереотипов  и  подвергнуть что-либо критическому осмыслению. Обсудили достаточно поверхностно, между текущими делами этот серьезный вопрос на полупустом заседании фракции, выслушали мнение более или менее авторитетного своего коллеги  - и  все, вопрос закрыт  до  очередного  всплеска политических эмоций вокруг очень многогранной, потенциально взрывоопасной на протяжении длительного исторического  периода  темы  пакта  Риббентропа-Молотова.

 Одним словом, каждый играет свою политическую роль в меру понимания той  выгоды, которая  она ему приносит. А  ведь  поводов  детально  поговорить на  тему советско-германских договоренностей довоенного периода  и  на  думской  трибуне, и на парламентских слушаниях было более чем достаточно. Вспомним хотя бы обсуждение проблемы  калининградского транзита через территорию Литвы, страсти вокруг договора о границе между Российской Федерацией и Литовской Республикой, известные  думские  инициативы   депутата  В.И.Алксниса  и   других его коллег, бесконечная череда скандалов вокруг воинских захоронений  и  памятников советским солдатам, вокруг  маршей  бывших  эсесовцев в республиках Балтии, наконец, выдвижение материальных и моральных  претензий к России  со  стороны  руководителей  ряда соседних государств.

Отсылаю  всех  интересующихся  деталями  моей позиции по так называемым советско-германским секретным протоколам 1939-1941 гг. к  последней, наиболее полной публикации по данному вопросу  в  журнале  «Обозреватель» от августа 2008 года.  аспечатку статьи я  передал  организаторам  коллоквиума. Название  ее, на  мой  взгляд,  говорит  само за себя: «Оригиналы  секретных  протоколов – на  стол!».

Хотел бы четко обозначить предмет тех исследований, которые проведены  мною: только  сами  секретные  протоколы, причем, в  большей  степени  их  оформительская, чем  содержательная  сторона. Были изучены  все обстоятельства  их  появления на свет, проведено изучение деталей  порядка передачи документов на хранение  в архив, условий хранения в числе документов «Особой папки» и организации доступа к ним  специалистов, осуществлен  критический  анализ существующих на сегодня публикаций  в  научных  трудах  и  в  широкой  печати.

На мой взгляд, внешнеполитические договоренности между руководством Союза ССР и германского Рейха, в том числе и конфиденциальные, существовали  и отрицать что-либо обратное было бы попросту  глупым.  Вопрос  в  другом:  каковы  были  эти  договоренности  и в  какой  форме  они  были  зафиксированы, в  устной или в письменной.

Нет никаких сомнений в том, что и фотокопии  документов  из  коллекции  фон  Лёша  спокойно хранятся себе в Политическом  архиве ФРГ, и  материалы  бывшего закрытого пакета №34 тоже  имеются  в  наличии  в  фондах Президентского  архива  РФ. Я ставлю под сомнение лишь их подлинность  как  реальных, а  не сфальсифицированных кем-то, скорее всего, спецслужбами фашистской Германии, двусторонних советско-германских соглашений того периода. При этом отталкиваюсь от  непреложного  факта, который  до  сих  пор  никем  документально, а не огульно,  не  опровергнут.  А  именно:  одни  и  те  же   опубликованные  в  различных источниках  материалы  не  идентичны, не  тождественны  друг другу, как это должно  быть  на  деле, по существующим нормам международного  права, по  законам  и  правилам  дипломатии.

Давайте вспомним, как готовятся и оформляются двусторонние международные  соглашения, по крайней мере – как  они  готовились  ранее, до  появления компьютерной  и  множительной  техники? Печатается под копирку текст соглашения  в двух или, при необходимости, в большем  количестве экземпляров, причем, как правило, он составляется на государственных  языках стран-участниц соглашения.

Затем этот текст тщательно, подчеркиваю это слово – тщательно, «вычитывается», и уж затем  полномочные  представители  государства  подписывают по два экземпляра документа с каждой стороны – два оригинала  и  две  копии. Один  подписанный подлинник на языке страны и подписанная копия на иностранном языке остаются у одной стороны  договора, другие  два экземпляра – у другой. При  необходимости подписи скрепляются государственными  печатями  участников международного соглашения. Далее следуют предусмотренные нормами международного права и требованиями национального  законодательства обязательные юридические процедуры – ратификация в парламенте, официальная публикация  в  печати  и  пр., затем  соглашение  вступает  в силу. 

Поэтому  все  особенности оформления  оригинала  и  ее  копии непременно должны  совпадать: машинописные  интервалы, перенос слов, вставки   и   исправления  погрешностей  и  т.д.

У меня  всегда  возникало  глухое  чувство внутреннего протеста, когда  я  рассматривал фотокопию русского текста основного «секретного дополнительного протокола»  из  коллекции фон Лёша  с  хорошо  видимой  вставкой  от руки  буквы «з» в слове «разграничение» и  с надпечаткой слова «beiden» в немецком документе.

Им что, подписантам, равно как и ответственным сотрудникам из ближайшего  окружения  Молотова  и  Риббентропа, было невтерпеж? Так  уж  им  приспичило  побыстрее  разделить  на  куски  обреченную Польшу  и обозначить сферы  взаимных притязаний в Европе, что уже и  пяти  лишних минут  не доставало для  того, чтобы  оформить важный документ  как  следует, а не пускать его в жизнь с подобными помарками и небрежностями?

Чем была обусловлена подобная спешка, что это за политическая гонка по пересеченной местности под обстрелом противника? Сталин, что ли, стоял  над душой у Молотова  или  фюрер беспрерывно торопил Риббентропа по телефону и грозил  ему  за  задержку подписания всяческими карами?  Странно  все  это, непонятно и откровенно  говоря, плохо объяснимо, как  бы  не старались сейчас убедить в обратном при посредничестве писателя Карпова переводчик В.М.Бережков и другие свидетели «исторического сговора двух тиранов»…

С текстами других  «секретных» дополнительных и конфиденциальных  протоколов  дела обстоят тоже не лучшим образом. То есть  в  них  дата  и  место  подписания, то  их  нет, то  обнаруживается  явная неграмотность по тексту русского экземпляра, то посол Шулленбург подпишется  в одном  месте  как  истинный  немецкий  аристократ, а именно «conte von der…», то  отметится  как  плебей – укажет  лишь  свою фамилию и  будет  с  вас, господин  Молотов...

Замечу вскользь, что лично мне рассказы Анатолия Лукьянова, Валерия Болдина, Лоллия Мошкова, Юрия  Мурина  и  других бывших  работников Общего   отдела  ЦК,   «Особой     папки» или же архивов Политбюро ЦК КПСС о строгом порядке работы с  имевшимися  там  материалами, в том  числе  хранившимися  в  опечатанных  пакетах, не шибко  интересны. Более двух лет я руководил  работой точно такой же «Особой папки» в Секретариате КГБ СССР, а  инструкция  по  работе с  этого рода документами  была  единой для всех, а не  только для Общего отдела ЦК КПСС. Не  нужны мне  и явно ангажированные свидетельства «главного архивиста всех времен и  народов» Р.Пихоя и прочих «добытчиков архивного золота»…

В  своих  предыдущих  публикациях я  уже  отмечал, что имею определенные претензии и ряд недоуменных вопросов к содержанию и оформлению секретной переписки посольства Германии со своим МИДом, опубликованной   в  известной  книге  госдепартамента США от 1948  года и воспроизведенной впоследствии историком-эмигрантом Юрием Фельштинским  в  книге «Оглашению подлежит: СССР-Германия.1939-1941: Документа и материалы», издательство  «Московский  рабочий», 1991 год. Все  эти  материалы  нынче весьма  востребованы  и активно используются  теми исследователями, которые упорно стоят на позиции реальности  существования   «секретных  протоколов».

Шифрованная переписка начинается с телеграммы №61 за подписью германского поверенного в делах Германии в Москве Типпельскирха, речь в ней идет о смещении Литвинова с поста наркоминдела СССР и  о назначении  на это пост Молотова с одновременным оставлением его на посту председателя Совета Народных Комиссаров. Прошу обратить внимание: за четыре  полных месяца 1939 года германское посольство направило  в  свой  МИД  лишь 60 собственных исходящих телеграмм, причем часть из них были без грифа секретности, то есть направлялись, как говорят  шифровальщики, «клером».  30 июня 1939 года статс-секретарь германского МИДа  Вайцзеккер направляет ответ  на  незашифрованную телеграмму посла Шулленбурга  за  №115.

Итого, за  полгода – всего лишь сотня исходящих телеграмм посольства. Затем  события  резко ускоряются, и  к  октябрю 1939 года поток  телеграмм  возрос более чем в  пять  раз, а в 1940 г. их было  уже  около 2,5 тысяч.

Что, однако, обращает на себя  внимание? А вот что: какой-то сплошной поток канцелярской переписки по типу «вопрос-ответ»,  «спрашивайте - отвечаем», «на  ваш  номер  входящий наш номер исходящий».   Он  как  будто  весь  буквально устремлен на достижение единой  цели, на получение нужного результата…

Так, например, 15 августа 1939 года, то есть, всего за  неделю до исторического визита Риббентропа в Москву, Шулленбург направляет шифротелеграмму  №175  на  шифротелеграмму МИД Германии  №173. В последней  идет речь о зондаже  возможности  осуществления  визита имперского  министра  в  СССР  и  предполагаемом  уровне собеседников.

Задаю  вполне  резонный  вопрос  всем, кто  хотя бы  косвенно имел отношение к секретной, пусть даже архивной, дипломатической переписке: каких  телеграмм в посольстве любой страны должно быть больше, входящих или  исходящих? 

Отвечаю: естественно, входящих, ибо посольство, основной представительный орган своего государства, получает инструкции,  материалы  почтовой  и телеграфной переписки с МИДом и многими другими  ведомствами  своей  страны не только по политическим, но и по кадровым, административно-хозяйственным, торгово-экономическим,  консульским и еще Бог знает каким вопросам. Посольство должно быть информировано о многом, но далеко не  на  каждое  обращение  Центра  оно  обязано отвечать, а скорее, просто  принимать  к  сведению  и, как говорится,  к  неукоснительному   исполнению.

Посмотрите еще раз внимательно на опубликованные в книге Ю.Фельштинского документы и вы сами столкнетесь с подобной  несуразицей буквально на каждом шагу. О разнобое в наименованиях грифов секретности на телеграммах, о наличии или отсутствии ограничительных пометок ознакомления с документом, прочих  канцелярских  премудростях секретного  делопроизводства   уже   и  упоминать  не  хочется. 

Я поздравляю Институт истории  РАН с таким ценным приобретением, как  доктор исторических наук  Юрий  Фельштинский. Именно он, ближний боярин Б.Березовского, в 1993 году, надо понимать, после победного опубликования  волкогоновцами  содержимого пакета №34 в  журнале «Новая и новейшая  история», защитил в этом институте докторскую диссертацию  и стал  первым в истории современной России остепененным гражданином иностранного государства.

По мне, это типичный спекулянт от истории, каковых, к сожалению, у нас немало. Они откровенно паразитируют на  малоизвестных  или  же, напротив, на  «жаренных»  исторических  фактах, будь-то порнографическая записка Троцкого из Амстердамского архива  или же  совместные  с  ныне  покойным  А.Литвиненко  изыскания  «дуэтом»  на модную нынче  тему «ФСБ взрывает Россию». Не удивлюсь, если российским доктором исторических  наук  вскоре  станет  и  небезызвестный   Суворов-Резун, по-моему, все  идет  к  этому…

Два слова о моем личном видении организационного содержания  и результатов работы Комиссии Съезда народных депутатов СССР под руководством  А.Н.Яковлева, благо основная часть рассмотренных там материалов прошла через мои руки.

Создание подобного депутатского органа не было случайностью. Это было хорошо  продуманное и заранее, где-то еще в 1986-1987 гг.,  запланированное действо деструктивных сил, катализатор тех событий, которые привели к  развалу СССР  при трусливом попустительстве кучки людей, которых  советский народ назвал своими избранниками и вверил им свою судьбу. Чего от такой публики можно было ожидать толкового, если, по имевшимся данным, 63 народных депутата СССР стояли  на  учете в психоневрологических   диспансерах… 

Никакой продуктивной работы в Комиссии не велось, ни на  депутатском, ни на экспертном уровне, как бы не убеждал кто-то в обратном. Была заранее отработана и согласована позиция, были заранее  заготовлены аргументы  и  свидетельства  типа «случайно отысканных» в мидовских архивах служебной записки Смирнова-Побцероба или заверенных  В.Паниным  копий.  Было обеспечено по единому сценарию мощное  пропагандистское  обеспечение  в  виде  ряда  публикаций в газетах «Известия», «Московские новости», журнале «Новое время» и других, были взяты интервью у нужных людей, была организована пресс-конференция в Бонне журналиста Л.Безыменского и пр. Эта получившая благословение М.С.Горбачева позиция при разыгрываемом им фарсе «политического неведения» буквально «продавливалась»  на  всех уровнях, начиная от Политбюро ЦК КПСС и заканчивая массированной психологической обработкой части наиболее недоверчивых или же  политически активных, а поэтому наиболее опасных, народных  депутатов.

В этой  связи  хотел  бы рассказать вам  в  двух  словах  историю того документа, который Председатель КГБ СССР огласил  на  закрытом  заседании  Верховного Совета СССР  в  июне 1991 года. Я  сам присутствовал   на том историческом заседании в Кремле, сидел  в  зале среди депутатов. Более того – основная часть текста выступления  В.А.Крючкова была написана мною на базе  аналитических наработок  узкой  группы специалистов Комитета госбезопасности высокого ранга.

Так вот, подписанная   Ю.В.Андроповым и направленная в ЦК КПСС  записка о приобретении  в СССР агентуры влияния – это не досужие фантазии «гебистов», как сейчас это пытаются представить  общественности   недруги  КГБ. Записка  была  целиком  составлена  на основе документа, добытого по каналам МГБ ГДР, и в числе других документальных  материалов переданного советской  стороне  в  качестве  так  называемого  оперативного  подарка.

После наведения необходимых справок в соответствующем  подразделении  внешней  разведки, всесторонне взвешенного и обоснованного вывода о том, что обнародование данного документа  не  нанесет оперативного или  иного  ущерба  интересам Службы,  Председатель КГБ распорядился снять с документа гриф «Совершенно секретно. Особая важность» и  дать ему в нужное время на доклад для  использования во время  выступления перед депутатами Верховного  Совета  СССР.

Одна весьма пикантная деталь: записка в ЦК была завизирована, наряду с самим Крючковым и его заместителем  в разведке вице-адмиралом  Усатовым, и  всем известным ныне О.Калугиным - бывшим начальником управления внешней контрразведки ПГУ КГБ, бывшим народным  депутатом Союза ССР и, одновременно, старым знакомым и приятелем  А.Н.Яковлева  еще  со  времен  совместной  стажировки   в   университете  США.

Почему  я  на  этом  эпизоде  останавливаюсь особо? Да  лишь  потому, что  все  перипетии  ожесточенных сражений вокруг секретных протоколов к пакту  Риббентропа-Молотова, активная  раскрутка этого сюжета во времена горбачевской перестройки, которая продолжается с неослабевающей силой до настоящего времени и втягивает в свою орбиту все большее число далеко небескорыстно заинтересованных участников живо напоминает мне классику активных мероприятий, на которые столь богата оперативная история многих   специальных служб самых различных стран.

Пользуясь предоставленной возможностью, хотел бы публично обратиться к членам президентской комиссии по противодействию фальсификации  отечественной  истории и  призвать  их  не  превращаться  во второе, ухудшенное издание пресловутой, насквозь сервильной  депутатской   комиссии  Яковлева. 

Обратите, уважаемые члены теперь уже двух  президентских  комиссий, свои пытливые  взоры не только на то, чего от вас  потребуют в первоочередном порядке по соображениям политической конъюнктуры. Взгляните по-новому на проблему подлинности секретных протоколов к пакту  Риббентропа-Молотова. Поверьте, этот  вопрос  заслуживает  самого  пристального  вашего  внимания.

Не считайте проблему подлинности указанных  документов раз и навсегда закрытой, затребуйте дополнительно в российских и зарубежных архивах  необходимые  справки, всесторонне изучите их и предоставьте, наконец, возможность  любому  интересующемуся  этой  проблемой своими глазами взглянуть если уж и не на столь бесценные  исторические материалы из Президенского архива РФ, то хотя бы на их натурные изображения. Предоставьте своим согражданам возможность сделать собственные, а   не  навязанные  кем-то  извне,  выводы  из  увиденного  и  прочитанного.
Благодарю за внимание
.

Tags: Валенти Сидак, исторические мифы, пакт Молотова-Риббентропа, фальсификация истории
Subscribe
promo kungurov may 17, 2012 21:02 12
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments