Алексей Кунгуров (kungurov) wrote,
Алексей Кунгуров
kungurov

Category:

Что общего между инцестом и сырьевой экономикой РФ?



В предыдущем посте я объяснил исторические корни склонности русских к гомосексуализму в тюрьме, армии и подобны структурах (например, суворовских училищах). Поцреотов обычно коробит, когда две эти славные, системообразующие государственные институции я ставлю на одну доску, однако не стоит искать в этом какую-то эмоционально-русофобскую подоплеку.

Традиционно отношение к армии и тюрьме было примерно одинаковым. Рекрутчину воспринимали, как тягчайшее наказание, но часто незаслуженное, а потому более трагичное. Призывника, а забривали порой и женатых парней, семья оплакивала, как покойника, и в 99,9% случаев родню он уже не видел, даже если кому-то и посчастливилось выжить за 25 лет армейской службы. Так в чем разница между солдатом и каторжником? Оба невольники, оба теряли семью, оба в большинстве случаев погибали в процессе отбытия наказания (повинности).

Конечно, в XIX веке армейский быт постепенно гуманизировался, но еще и в начале прошлого века, когда срок срочной службы в армии был сокращен до пяти лет, часты были случаи членовредительства: отчекрыжил себе пару пальцев топором – и стал негодным к службе. А попробуй докажи, что специально. Это выпукло показывает всю любовь низов общества к «почетной обязанности» по защите родины.

Когда я говорил, что русские люди ничем принципиально не отличались от культурных европейцев, то имел в виду вот что: дикость нравов, например, в английской армии, тем более, флоте, была изначально даже выше, чем в России, несмотря на то, что комплектовались вооруженные силы на добровольных началах. Это тоже объяснимо: кто ж ДОБРОВОЛЬНО пойдет в солдаты или матросы? В основном всякого рода криминальный сброд, тем паче что в европейских армиях существовала юридически узаконенная традиция военного грабежа, которой не было в русской армии (грабить нижним чинам разрешалось лишь взятую военную крепость, а много ли там возьмешь?).

Однако в XIX веке европейские страны совершили качественный скачок в развитии, перейдя к индустриальному обществу. Как говорят марксисты, развитие производительных сил изменило производственные отношения. Вырос уровень культуры, поднялась ценность человеческой жизни, неимоверно повысился уровень технической сложности оружия (особенно на флоте). Соответственно, возросли и требования к военнослужащим. Уголовный сброд уже не устраивал воинских начальников. Волей-неволей пришлось гуманизировать армию. Тюрьма при этом оставалась адом еще долго, стимула цивилизовывать ее не было.

А вот в феодальной России (напомню, что индустриальный переход она совершила только в 30-е годы прошлого века) условия жизни общества менялись крайне медленно, оставаясь дикими не только в век угля и пара, но даже в эпоху электричества и воздухоплавания. Нравы (обычаи, ментальность, идентичность) – всегда производное от условий жизни. Если русские жили в дерьме, нищете, грязи и разврате, то какие нравы могут сформировать подобные условия жизни? Только предельно жестокие и безнравственные. Мне всегда было смешно слышать стоны о якобы утраченных в безбожные советские годы традиционных ценностях, которые нынче пропагандируют ватные скрепоносцы. Понятно, что рабское пресмыкательство перед начальством – вещь полезная (для начальства), но этим набор традиционных ценностей далеко не исчерпывался.

Как, например, быть со снохачеством? Для тех, кто не в курсе, это традиция, при которой глава семьи состоит в половой связи с женами своих сыновей. Широко распространенным такое явление стало именно с введением практики рекрутских наборов. Большак (глава патриархальной семьи), не желая лишиться рабочих рук и надела (общинную землю делили по количеству лиц мужского пола) мог женить своих сыновей в 12 лет на девушках 15-16 лет, и к моменту достижения призывного возраста те уже были многодетными отцами, не подлежащими отдаче в солдаты. Только дети были, чаще всего их братьями от папы, который с большой охотой пользовал бесправных жен своих малолетних сыновей.

Второе дыхание снохачество получило с развитием отходничества, когда молодой муж отправлялся на отхожий промысел, оставляя жену на попечении своего отца в течении долгих месяцев. С перенаселением русской деревни и катастрофическим недостатком земли отходничество становилось все более массовым. Остальное можете дофантазировать сами. Согласия снохи на связь с большаком чаще всего не требовалось, однако хорошим тоном считалось отблагодарить ее денежной подачкой или подарком. Вот только чудовищная нищета русских крестьян делала хороший тон накладным. Жаловаться на насилие со стороны домовладыки – себе дороже. Если факт сожительства со свекром становился достоянием гласности (например, в случае беременности жертвы), то это грозило жестокими побоями со стороны взбешенного мужа в качестве наказания за распутство.

«Нигде, кажется, кроме России, – нет по крайне мере того, чтобы один вид кровосмешения приобрел характер почти нормального бытового явления, получив соответствующее техническое название – снохачество» – писал Владимир Набоков (не автор «Лолиты», а его папа, Владимир Дмитриевич, русский либерал, публицист, один из основателей кадетской партии).

К сожительству домовладыка склонял сноху не пряником, а кнутом, то бишь сначала ее нещадно бил или садил в погреб (был такой популярный вид домашнего насилия), на что имел полнейшее моральное право, а потом миловал. И та вынуждена была оплачивать своими сексуслугами отсуствие проблем. Поскольку сноха была у домовладыки не одна, то и бить всех было не обязательно. Одну разок отлупишь до синевы за «неуважение», прочие будут гораздо сговорчивее, будут «оказывать уважение» батюшке по первому желанию.

Это вам ничего не напоминает? Ну, как же, я ж в здесь довольно доходчиво описал бизнес-модель русской тюрьмы, где сначала зекам визуализируется проблема в виде швабры, торчащей из жопы какого-нибудь бедолаги (потому это и снимается на видео), и тут же возникает рынок услуг по минимизации подобного рода проблем. В армии тот же расклад: сначала духов пиздят, а потом ставят на счетчик. И даже на гражданской госслужбе часто наблюдается схожая картина. Тут более мягко, конечно, потому что если босс предлагает отработать «сверхурочные» без трусов, то можно просто уволиться, а из тюрьмы или армии ты по своему желанию не уйдешь.

Впрочем, и в корпоративном секторе карьеры лихо делаются через еблю. И это, кстати, один из реально действующих социальных лифтов в современной Раше. Быть наложницей олигарха – дело почетное и порой весьма прибыльное – вип-содержантка Аскер-заде не даст соврать. При этом не стоит думать, что в стране процветает сексизм. Нет, гендерное равенство наличествует: перед Грефом или Кириенко-младшим, тут уж не сомневайтесь, масса смазливых мальчиков готова раздвинуть булки. В силовых структурах педерастия традиционно является одним из факторов стремительного карьерного роста. Это, конечно, не значит, что все вынуждены сосать боссу за медаль, звезды и должности, но готовность к минетику под видеозапись дает явное преимущество, если босс имеет соответствующие наклонности. Запись хранится в сейфе у начальника, а «старательный» сотрудник после этого становится безотказным – любое самое гнусное дело выполнит без всяких колебаний.

А вы думали, откуда берется отребье вроде мишкиных с чепигами и прочих стирателей трусов? Ведь не из патриотических же чувств офицеры силовых ведомств становятся наемными убийцами… Нет, я вовсе не хочу сказать, что жопу полковника Чепиги в бытность его курсантом ДВОКУ старшекурсники пустили по кругу, и он теперь вынужден совершать убийства, чтобы этот факт не стал достоянием гласности. Просто экономические условия формируют запрос на определенного рода отношения между работодателем и исполнителем: торговать своим телом и совестью гораздо выгоднее, чем продавать свой труд.

Ключевое слово здесь – условия. Потому что экономические условия всегда носят объективный, системный и воспроизводимый характер. Надеюсь, вам не надо объяснять, что неконвенциональное насилие (не только сексуального характера) носит системный характер практически во всех сферах жизни в Раше. Ну, кто из вас не получал п…дюлей в семье или школе? А препод в универе не намекал на отсосик за зачет? Работодатель не цедил сквозь зубы, что корпоративные правила выше требований Трудового Кодекса, и если не нравится въябывать за двоих – то уволит он вас как раз строго в соответствии с нормами ТК РФ? А добровольная явка на демонстрацию 9 мая неужели не обязательна в вашем учреждении? Я уж молчу про добровольную вакцинацию под угрозой увольнения, добровольную сдачу пожертвований на храм, на выборы, на подарок боссу, на ремонт школы и т.д. Все всё понимают и принимают правила игры, поэтому с готовностью платят и врачу, чтоб положил старушку-мать в палату на кровать, а не в коридор на стулья; и училке за инструктаж, как хорошо сдать ЕГЭ; и ментовской крыше за отсутствие проблем; и за… Ой, проще перечислите, за что в Раше на грабят быдло. Даже за «бесплатное» место на кладбище отстегивать приходится. Ну, это дело святое – последнюю дань барам платит уже покойник из своих «гробовых», а уж с живого спустят три шкуры.



Кстати, выражение «спустить шкуру» – оно не только образное, но может обозначать и вполне конкретное действие. Вот оно, например, показано на гравюре Жана-Батиста Лепренса «Наказание большим кнутом» (1760-е годы). Кто из вас знает, зачем жертву кнутования вешают врастяжку, да еще и бревно в ноги кладут? Это само по себе пытка, долго так не провисишь. Но долго и не надо. Сейчас палач нанесет пару ударов крест- накрест и натянутая кожа на спине просто лопнет, после чего стегать большим кнутом будет по оголившемуся мясу. Смерть гарантирована от болевого шока, потери крови или сепсиса.



А вот на этой гравюре бабу потчуют плетью. Но тоже внатяжку. Плеть – один из фундаментальных атрибутов русской культуры. Скрепа, каких еще поискать. Широко распространен был даже свадебный ритуал, в ходе которого мужу вкладывали за голенище сапога плеть, являвшуюся как символом его власти над женой, так и инструментом ее реализации. Но не стоит думать, что плетью только мужики стегали своих бесправных самок. Плетью предписывалось бить годных к рекрутчине мужиков. Нет, не из гуманности, а исключительно по той причине, что после кнутования мужик терял товарные качества и для употребления в качестве пушечного мяса не годился. А вот забракованных для службы стегать кнутом было можно.

Вы думаете, звериные нравы процветали только в среде черни? Как бы не так! Даже более столетия спустя после официального запрета телесных наказаний в отношении дворян домашнее насилие оставалось легитимным в семьях элиты. В 1908 г. врач и этногроф Дмитрий Жбанков, опросив 324 московских студенток, выяснил, что 75 из них дома секли розгами, а к 85 применяли другие меры «физического воздействия»: порку мокрой веревкой, вожжами, битие по лицу, долговременное стояние голыми коленками в углу на горохе. Надо полагать, их братьев подвергали методическому избиению еще чаще.

Ладно, хватит смаковать подробности. Давайте перейдем к системному анализу описанного явления. Как известно, существует экономическое и внеэкономическое принуждение к труду. Принято считать, что первое эффективно, а, например, рабский руд – нет, но это большое заблуждение. Все зависит от конкретных условий и стоящих перед экономикой задач.

При первобытном укладе хозяйства в рамках модели присваивающей экономики насилие, как экономический стимул, смысла не имело. Избитый или изнасилованный товарищами охотник не будет бегать быстрее и метче метать копье в мамонта. Хорошо «работать» его заставляет инстинкт выживания, страх голодной смерти. При капитализме в рамках индустриального-производственного уклада главным стимулом является материальный. Какой бы жестокой не была эксплуатация человека человеком, в экономические отношения субъекты вступают добровольно, прямого принуждения тут быть не может. Но зато в стадии аграрно-производящей экономики, соответствующей традиционному обществу, место которого на хронологической шкале расположилось между первобытным обществом и обществом модерна, физическое насилие играло важнейшую роль практически во всех сферах жизни, в том числе и экономике.

Крестьянин, будь то крепостной в феодальной вотчине или член патриархальной земледельческой общины, вынужден был работать не ради хорошей жизни, а исключительно затем, чтобы избежать жизни плохой. Насилие возникает там, где появляется неравенство. А неравенство возникает тут же, как только появляется прибавочный продукт. Земледелие более продуктивно, чем охота и собирательство, оно дает больше, чем нужно человеку для прокорма. Появляются обмен и торговля, то есть формы перераспределения благ. Но самая эффективная форма перераспределения – присвоение труда (собственности), что порождает устойчивое неравенство. А вот это самое неравенство поддерживается с помощью насилия. Чтоб заставить производить крестьян больше, чем необходимо, нужно применить насилие. Отнять прибавочный продукт можно силой. Чтобы удержать присвоенную собственность – опять нужно использовать насилие.

Гендерное неравенство и подчиненная роль женщины тоже порождаются аграрным укладом. Есть предположение, что в первобытном обществе господствовал матриархат. Женщина была главнее, потому что являлась «производителем людей». В экономическом же плане женщина-собиратель добывала ничуть не меньше благ (калорий), чем мужчина-охотник. А вот земледелие и скотоводство базировалось на тяжелом физическом труде, к которому мужчина был приспособлен значительно лучше. Раз его роль в производстве материальных благ стала приоритетной, то социальный статус женщины понизился, она превратилась в объект насилия. Но это так, к слову.

Аграрная экономика имела производящий характер, но не все так однозначно. Крестьянин – производил, и его жизнь, помимо погодных условий, зависела от производительности труда. А вот феодал, появившийся вследствие углубления неравенства, присваивал чужой труд с помощью системного насилия, принуждая крестьян к труду внеэкономическими методами. Если утрировать, то он создавал проблему (угрозу насилия), после чего взымал дань с подвластных земледельцев за отсутствие проблем и право дышать. Строго говоря, феодал тоже производил полезный обществу продукт – управленческие решения, ибо аграрное общество уже нуждалось в профессиональном управлении. Можно сказать и то, что он производил услугу крышевания, оберегая своих крестьян от грабежа соседнего феодала, но в сфере экономических отношений феодализм базировался на внеэкономическом принуждении, то бишь верхи создавали угрозу и присваивали прибавочный продукт в обмен на отказ от осуществления насилия в отношении низов. При малейшем неповиновении насилие применялось в широком масштабе и имело самые изуверские формы.

Для феодала экономика продолжала оставаться присваивающей, только он присваивал не дары природы, а чужой труд. Такой тип хозяйствования я предпочитаю называть рентным. При феодализме главным источником ренты являются сельхозугодья с прикрепленными к ней крестьянами, которым милостиво позволяется не умереть с голода, если они обеспечивают благами своего хозяина. Отношение к производящей силе было примерно такое же, как к дикой природе. Лесные пчелы собрали мед, можно прийти и отобрать его. А что будет с пчелами – пофиг.

Сегодня мы воочию наблюдаем феномен масштабной инволюции, то есть социального регресса – возвращение Северной Евразии к феодализму, и происходящего уже не первое поколение одичания. Экономика РФ носит свойственный феодализму рентный характер поскольку базируется на извлечении природной ренты, прежде всего, углеводородной. Экономический базис создает те условия, которые формируют характер отношений между членами общества. Рентная модель экономики порождает совершенно конкретный тип неравенства. Это не то неравенство в потреблении и возможностях, проистекающее из имущественного расслоения, которое свойственно капитализму, а неравенство в базовых правах, носящее закрепленный характер. Есть каста владельцев (администраторов) ренты, а все остальные – это… Ну, кто догадался?

Верно: остальные – это источник ренты. Люди – вторая нефть – вот формула, исчерпывающе описывающая социально-экономическую модель отношений в РФ между господствующим классом (новой номенклатурной аристократией и служилым дворянством – силовиками) и податным сословием. Именно это обуславливает системное насилие, как регулятор отношений в обществе. Если в условиях капитализма собственность легитимна по способу ее происхождения – ее можно либо создать, либо купить, то возникает резонный вопрос к бенефициарам ренты: именно вы ею владеете почему? «Потому что потому» – вот крылатая путинская фраза, разъясняющая этот вопрос и подкрепленная сфальсифицированными выборами, омоновской дубинкой, заказным уголовным делом и шваброй в жопе.

Все то же самое, что с гомоеблей в армии, тюрьме и снохачеством в патриархальной семье: монополия на насилие становится источником извлечения и инструментом контроля ренты. Насилие является ресурсом, который можно монетизировать. А если можно – его объемы будут только возрастать. Не удивлюсь, если снохачество вновь станет широко распространенной традицией. Хотя в условиях нуклеарной семьи объектом сексуального насилия со стороны отца чаще всего выступают дочери – смотри довольно типичное для Скрепостана дело сестер Хачатурян. Продолжение следует, и в нем мы поговорим о том, как торжество коронабесия приближает окончательную победу средневековья в РФ).


Tags: варварство, инволюция, насилие, русофобия, средневековье, экономика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo kungurov май 17, 2012 21:02 15
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 807 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal