Алексей Кунгуров (kungurov) wrote,
Алексей Кунгуров
kungurov

Categories:

Что происходит в Белоруссии?



Что происходит – более-мене ясно. На YouTube чуть не круглосуточно ведутся трансляции оттуда. Попытаюсь объяснить, почему происходит именно ЭТО, именно ТАМ и именно СЕЙЧАС.

Я уже неоднократно объяснял, что такое «легитимность политического режима», какое она имеет значение и каковы механизмы легитимации. Если коротко, то Республика Беларусь является классической электоральной автократией, управляемой пожизненным диктатором, чья легитимность подпитывается регулярными «выборами» себя главой государства. Точно так же происходят «выборы» парламента (на них побеждают кандидаты, лично одобренные вождем нации) и прочих представительских органов, а главы областей, мэры городов и даже председатели сельисполкомов назначаются президентом. То есть вертикаль исполнительной власти в РБ гораздо более жесткая, чем в РФ.

Вообще, вся правящая верхушка в стране формируется по принципу личной преданности вождю и состоит исключительно из близких Лукашенко лиц – друзей, членов семьи, дальних родственников, партнеров по бизнесу и хоккею и т. д. Каких-либо вассальных диктатору, но враждующих между собой властных группировок в стране нет. Региональных полуавтономных кланов, пользующихся ограниченным суверенитетом на подконтрольных территориях (вроде Кадыростана в РФ), так же не существует. Правящий класс более-менее монолитен, трещин в нем не заметно, хотя возможности наличия серьезных внутренних противоречий я не исключаю.

Население – вата ватная. Даже по сравнению с россиянской ватой белорусы представляли собой какое-то унылое днище. Уровень этатизма (преклонение перед государством) и патернализма (почитание отца нации) в среднем превышали таковые показатели для РФ. По крайней мере таковы были мои личные впечатления перед выборами 2015 г., когда я побывла в республике. Массовое сознание гораздо более архаично. В головах, если выразиться образно, царит совок. Промышленность почти полностью осталась в руках государства со времен СССР, и имеет соответствующий уровень управления. Зачем напрягаться, тратить средства на модернизацию, если все убытки покроются за счет госсубсидий? Государство же не может допустить банкротства крупного госпредприятия, что повлечет негативные социальные последствия.

Да, в Белоруссии есть крупная городская агломерация – минская, в которой проживает примерно четверть населения страны из примерно девяти миллионов. В Минске выше уровень культуры и общественного сознания, довольно высокий уровень образования, там существует островок постиндустриального мира – развитый кластер IT-технологий. Как следствие – именно в столице наличествуют серьезные протестные настроения, есть правозащитные организации, слабая и маргинальная несистемная оппозиция (системной в РБ нет). Если мы посмотрим на карту электоральной поддержки Лукашенко на прошлых, самых успешных для него «выборов», то увидим на ней бледную дырку – это и есть Минск.

Поэтому, когда вы смотрите трансляции из столицы с многокилометровыми «очередями протеста» и вереницами сигналящих авто, следует понимать, что Минск – точно так же не является Белоруссией в плане политических предпочтений, как относительно либеральная Москва не отражает мнение остальной России. Большинство белорусов проживает в бедной, дремучей консервативной глубинке и поддерживает диктатуру, является ее социальной базой.

При этом следует принимать во внимание именно пассивный характер поддержки ватным населением правящего режима. То есть, если вдруг в столице случится майдан, на который выйдет 5% населения города, то на антимайдан не выйдет никто, пассивные сторонники Батьки продолжат пассивно сочувствовать ему, сидя по своим норкам, постепенно превращаясь в пассивных противников, что на развязку уличного противостояния практически никак не повлияет.

Решающее значение будет иметь позиция, которую займут силовики (милиция). Если они перейдут на сторону майдаунов, режим падет. Если они заявят о своем нейтралитете или просто станут молча саботировать приказы сверху по идейным или шкурным соображениям, режим падет. Если силовики начнут применять против бунтовщиков оружие, то режим тоже падет, но политический кризис прежде перейдет в фазу эскалации, возможно даже случится мини-гражданская война, в ходе которой представителей власти и гебню будут уже не в мусорные баки швырять, как на Украине в ходе стихийных люстраций, а уничтожать физически, как в Румынии в 1989 г.

То есть майдан при любом развитии событий будет означать крах режима Лукашенко. Вопрос лишь в том, мягкий или жесткий сценарий будет реализован. Диктатор сохранит власть только в том случае, если ему удастся не допустить развертывания уличного протеста. Казалось бы, у него для этого есть все, что надо – свора псов-охранителей, которые будут бить-сажать-казнить любого, кто только вякнуть посмеет. Но не все так просто.

Десятилетиями белорусы жили вне политики, собственно население (народ, электорат) не обладало политической субъектностью. Ну, гонят на выборы – идут. Не гонят – не идут. Кажуть по зомбоящику, что союзное государство – наше счастливое завтра, никто не возражает. А если политика партии и правительства меняется, и нацлидер заявляет, что высшая ценность – белорусский суверенитет, то все с этим так же согласны. В публичном дискурсе существовало только два мнения – мнение власти и неправильное.

Сейчас же происходит резкая политизация общества: и дедок на лавочке, и юнец с Че Геварой на майке вдруг захотели высказать свое суждение по тем вопросам, которые по мнению диктатора, не их ума дело. Послушайте Луку – он, как настоящий фюрер, ассоциирует себя со страной и уверен в своем монопольном праве говорить от ее имени, рассуждать о ее интересах. А тут нате вам – холопы вдруг возомнили, что у них тоже есть свое мнение, желают быть услышанными, и начинают быковать, если им затыкают рот. В частности, по вопросу выборов это прежде бессловесное быдло вдруг захотело само решить, кто будет президентом. Не все, но уже весьма значительная часть общества, как говорится, прет не по масти.

Вот это и называется политизацией. Политизированная часть общества, видя невозможность реализовать свои хотелки в электоральном поле, выходит на улицу. Да, белорусы выходили и раньше, но буянил всегда один и тот же протестный актив. Протестный актив был обречен на разгром, потому что не имел социальной базы – массовый обыватель оставался пассивен. Когда же общество политизируется, протест как бы обрастает мясом, и репрессии против активистов приводят к обратному результату – вместо того, чтобы парализовать уличную активность, они ее наоборот стимулируют.

Раньше было как: вышли две тысячи несогласных на проспект Независимости, а власть выставляет против них пять тысяч ментов. Сотню активистов пакуют в автозаки, несколько десятков лупят дубинками, в офисах антиправительственных организаций проходят обыски. Все, протест подавлен, у оппозиции нет резервов, а поддержки со стороны общества они не получают. По зомбоящику объявляют, что попытка зарубежных деструктивных сил раскачать лодку провалилась, предатели нации будут наказаны. Всем сидеть-бояццо! А сейчас может выйти 10 тысяч, и сколько не распихивай по кутузкам и не бей бунтовщиков резиновыми палками, это не демотивирует протестантов. Завтра выходит 15 тысяч, после завтра 20, потом акции гражданского неповиновения начинают приобретать непрерывный характер.

Что может противопоставить этому правящий режим? Менты-то не могут работать в пять раз больше. Они выдыхаются уже через несколько дней. Титушки просто боятся выходить против такой массы. Армию вводить в города опасно, военных обступает толпа и они оказываются быстро распропагандированными. Даже если они не переходят на сторону народа, народ может просто «вежливо» отжать у них БТРы.

Когда общество политизируется, маргинальный прежде протестный актив, даже оставшийся в прежней численности, получает подпитку со стороны общества, вышедшего из спячки. Именно поэтому силовое подавление протестов становится неэффективным. Шанс удержать власть у диктатуры только один – избежать уличного противостояния, канализировать массовое недовольство. Как ни удивительно, но в ситуации закипания протеста диктатуру могут спасти… честные выборы.



Ну, не обязательно совсем уж честные, главное, чтобы у недовольной части общества возникла иллюзия, что они имеют шанс реализовать свои интересы через опускание бюллетеня в щель. Выборы – прекрасная возможность спустить пар недовольства. Иногда это единственная возможность. Кто-то удивится: мол, как может честно или даже относительно честно победить действующий президент, имеющий рейтинг 3%? На самом деле электоральный рейтинг Лукашенко и альтернативных кандидатов никто не замерял, потому что социологические исследования, связанные с выборами, в Белоруссии запрещены. Унизительная для Батьки цифра в 3% поддержки, уже породившая мемы вроде Я/МЫ 97%, получена путем анализа аккаунтов в соцсетях, потому серьезно к ней относиться не стоит. По интернет-опросам в РФ «Единая Россия» набирает не более 4%, а Вова Обнуленный – не способен взять планку в 20%. И чо? В моем уютном бложике, реши я провести опрос, ботоксный вряд ли 2% наберет, потому что за него проголосуют только дежурная смена кремлеботов. Но эти данные нерепрезентативны.

К сожалению, интернет-общественность пока не оказывает решающего влияния на исход  выборов. Социальная база режима Лукашенко – вата из глубинки, бедное, необразованное, пассивное трусливое большинство, которое не в фейсбуках сидит, а зомбоящик смотрит. Поэтому победить на выборах Таракан вполне может, пусть даже в последний раз. Для этого достаточно максимально мобилизовать свой ядерный электорат и максимально размыть протестный, допустив на выборы всех альтернативных кандидатов, разбавив их своими спойлерами. Да, в этом случае велик риск выхода на второй тур, хотя такой исход и не гарантирован. При «сушке» явки, а само назначение даты выборов на август говорит о желании снизить электоральную активность протестников, победа в первом туре все же возможна. Административный ресурс в условиях летнего расслабона и сезона отпусков привычно сделает свое дело в стране, где 35% избирателей голосует досрочно.

Но даже выход на второй тур не означает поражения. Во-первых, имеет значение, кто станет соперником действующего президента. Если это будет белорусский аналог Зюганова, возможна банальная покупка победы. Во-вторых, будет иметь значение результаты первого тура, кто захватит лидерство, и насколько оно будет убедительным. Скажем, если Лукашенко получает 40% голосов, а его противник – 15%, то это одно, а если наоборот – получается совсем другой расклад. В первом случае задачей правящего режима будет не допустить консолидированного протестного голосования, представить оппонента недоговороспособным, препятствовать его альянсу с выбывшими из гонки кандидатами, чтобы затруднить перетекание голосов их электората к оппозиционному сопернику. Важное значение будет иметь монополия государства на средства пропаганды.

В общем объективно есть шансы сохранить диктатуру мирным путем, использовав относительно честные выборы, как предохранительный клапан для сброса давления в котле. Но субъективно Батька не может себе этого позволить, поскольку такая стратегия проявлением слабости и именно так эту вынужденную либерализацию воспримут и в его окружении, и в Кремле. Соответственно, возникает риск раскола элиты, доселе монолитной. Кое-кто из представителей правящей верхушки, особенно представителей второго-третьего эшелона, рискнет сделать ставку на альтернативного кандидата. Да и «старший брат» может соблазниться возможностью инвестировать в «пятую колонну». В итоге такой риск выглядит в глазах таракана уже неприемлемым. Поэтому решено давить протест силовыми методами, жертвуя легитимностью, которую режим получает через процедуру ритуального голосования.

Стоит отметить, что диктатура диктатуре рознь. Режим, построенный на принципах электорального авторитаризма, не может взять да отказаться от выборов, пусть даже насквозь фальшивых, и перейти к модели военной хунты, откровенно опирающейся на насилие. Это два разных типа обретения легитимности. Я не могу припомнить ни одного случая, когда бы гибридный диктатор, исчерпав свой электоральный потенциал, смог переместить точку опоры на армию с тайной полицией и править дальше в режиме военного положения. Точно так же диктатор в погонах, столкнувшись с массовой усталостью населения от правления силовиков, ни разу не смог провести либерализацию и остаться у власти, заручившись поддержкой электората на выборах. У Пиночета, например, хватило ума даже не пытаться участвовать в первых после 17 лет диктатуры выборах президента.

Поэтому резюмирую: «выборы» 9 августа Лукашенко, конечно, выиграет в первом туре. Если для этого надо будет посадить за решетку всех своих потенциально опасных соперников – он это сделает. Потребуется грубо сфальсифицировать результаты волеизъявления – рука не дрогнет. Но цена будет велика – утрата легитимности. Если уровень признания такой власти упадет до критической отметки – майдан неизбежен. Эту точку невозврата невозможно рассчитать. Никто не знает, какова готовность общества терпеть диктатуру забронзовевшего усача еще пять лет. Тут или/или. Или белорусы в очередной раз проглотят такие «выборы», или массово вывалят на проспект Независимости с лозунгом «Батьку геть!».



Майдан означает смерть диктаторскому режиму и, возможно, смерть диктатору, если тот не успеет ушмыгнуть в Ростов. Подчеркиваю еще раз: для того, чтобы противостояние вылилось на улицу, вовсе не обязательно, чтобы майданщиков поддерживало большинство населения. Режим электоральной автократии опирается на ПАССИВНОЕ большинство, он базируется на добровольном отказе масс от политической субъектности. Принцип уличной политики прост, даже примитивен: кто выставил на поле больше бойцов – тот и победил. Конечно, следует принимать во внимание весовой коэффициент. Один мент стоит 10 майдаунов. Соответственно, если 5% жителей Минска выйдет на улицу (100 тысяч), а Лукашенко сможет бросить на подавление восстания только пять тысяч мусоров, то те с большей вероятностью откажутся давить протестующих, перейдут на их сторону или станут саботировать приказы начальства. Это произойдет не потому, что в них вдруг проснется сознательность или они не готовы проливать кровь холопов. Нет, псы просто зассут. Ведь рвать на части в случае чего начнут именно их, рядовых исполнителей, а не генералов и политиков.

Позиция же остальных девяти миллионов белорусов в случае, если на проспекте Независимости соберется 100 тысяч недовольных, не будет иметь ровным счетом никакого значения потому, что это пассивная позиция. И уж тем более, будет не важно, сколько голосов набрал на своих недавних «выборах» Таракан. В Тунисе в ходе жасминовой революции в 2011 г. был свергнут президент Бен Али, который на своих пятых выборах за год до этого получил 90% голосов. Но никто из сторонников диктатора не вышел его защищать, на пути протестующих оказалась только жиденькая цепь деморализованных, перепуганных разгулом стихии полицейских.

У Лукашенко в случае начала волнений в стране нет никаких шансов удержаться. Самая жестокая диктатура крепка в ситуации экономического подъема или маленькой победоносной войны. Батька же оказался во внешнеполитической блокаде: его грубо склоняет к «интеграции» Кремль, а Европа не может закрыть глаза на грубые нарушения прав человека и гонения против оппозиции. Так что ЕС точно не признает победу Таракана. Экономика находится в кризисе, население беднеет. Внешнего или внутреннего врага, в борьбе против которого общество могло бы сплотиться и позабыть на некоторое время о нищете и коррупции, не наблюдается.

Окончательно подкосил правящий режим коронавирусный психоз. Да, это массовая истерия, и только. Но страх у людей – это реальность. А Лукашенко играет как бы на стороне вируса, отрицая необходимость карантина и не имея ресурсов для социальной поддержки населения в случае постановки экономики на паузу. Все, что этот дебил предложил публике – лечиться дымом костра, холодом и водочкой. В итоге игнорирование вирусной угрозы во имя спасения экономики все равно не сработало – экономика загибается. А парадом, как оказалось, сыт не будешь… В России всемирная коронавирусная паника пока привела только к экономической коме. В Белоруссии же она рискует обернуться крахом правящего режима.

Я уже много раз говорил, что РФ в плане деградации своего экономического базиса идет по пути Венесуэлы. А вот рисунок политического кризиса, медленно (к сожалению, слишком медленно) назревающего, вполне может получить развитие по белорусскому сценарию. В этом смысле исход электорального кризиса в Беларуси очень даже любопытен. Намекните в коментах, если вам интересно продолжение темы. Для тех, кто меня читает в Telegram, создан чат. Могу дать расклад по основным кандидатам, объяснить, почему в Белоруссии нет и не может быть пророссийских сил, оценить вероятность аншлюса по крымскому сценарию под предлогом спасения братского белорусского народа от майдана и т. д.

А вот еще вдгоночку видосик. Я в белорусской вышиванке и про Белоруссию чутка тоже говорю.




Tags: Белоруссия, Лукашенко, выборы, диктатура, легитимность, майдан, минск, революция
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo kungurov май 17, 2012 21:02 12
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 695 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →