Алексей Кунгуров (kungurov) wrote,
Алексей Кунгуров
kungurov

Categories:

Путин - бог. А вы сомневались?



В свете сказанного выше совершенно очевидно, что консенсус между властями и общественностью Екатеринбурга по вопросу возведения очередного мегахрама маловероятен. Да, пока, вроде как, скандал заморожен, забор разобран, тактическую победу можно засчитать гражданскому обществу. Но не стоит думать, что мракобесы сдались.

Кто скажет, чем закончилась эпопея с передачей церкви Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге? Большинство радостно завопит, что попы лососнули тунца, общественность отстояла музей и все такое прочее. На самом деле все не совсем так, даже совсем не так. Разговоры о том, что собор следует «вернуть» церкви в публичном пространстве начались в 2015 г. Бурного негодования не последовало. Скорее всего, поповские притязания на бывший главный храм империи никто не воспринял всерьез. Действительно, невозможно вернуть церкви то, что ей никогда не принадлежало, даже если строго следовать букве ФЗ-327 «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Исаакий – музей, а не «имущество религиозного назначения». Построен он не церковью, а государством на бюджетные средства и в собственности церкви никогда не находился.

Дело в том, что в 1721 г. русская православная церковь была ликвидирована, как самостоятельный субъект, органы церковного управления упразднены, статус священнослужителей изменен, а все имущество церкви секуляризовано, то есть изъято в пользу государства (патриаршество было ликвидировано Петром I еще в 1701 г.). Отныне церковь становилась государственным органом, попы – чиновниками, служащими в первую очередь, государству и получающими от него жалование. Зарплату из казны получали даже монахи штатных (то есть входящих в государственный штат) монастырей. Заштатные монастыри дозволялось содержать частным лицам.

Для управления церковью было создано специальное министерство – Святейший правительствующий синод. Согласно Основным законам Российской империи, Синод определялся как «соборное, обладающее в русской православной церкви всеми видами высшей власти и состоящее в сношениях с заграничными православными церквами правительство, чрез которое действует в церковном управлении верховная самодержавная власть, его учредившая». Распоряжения императора по церковным делам носили обязательный и окончательный характер.

Кстати, это имело довольно анекдотические последствия. Фактически в последние годы правления царя Николаши Кровавого Синдом командовал Гришка Распутин. Это вынудило Временное правительство (Синод оставался правительственным органом) в угоду общественному мнению и к радости церковной публики уволить ВСЕХ членов Синода, как ставленников Распутина. И это несмотря на то, что Святейший Синод переметнулся на сторону революции еще ДО ОТРЕЧЕНИЯ Николая II, своего формального вождя. Большевистское правительство декретом от 20 января 1918 г. вообще отделило церковь от государства за ненадобностью этого государственного органа.

Так вот, все церковное имущество, приобретенное в период с 1721 г. по 1918 г. не являлось собственностью церкви, и нынешняя РПЦ никаких юридических прав на него иметь не может. Несмотря на это 30 декабря 2016 г. губернатор Полтавченко подписал распоряжение комитета имущественных отношений о подготовке к передаче Исаакиевского собора РПЦ. Это хорошая традиция – непопулярные решения принимать под праздники в надежде смазать протестную реакцию. В этот раз не проканало, протестная реакция последовала. Пойти на уступки протестующим бандитская власть не может – это по пацанским понятиям означает показать слабость.

Поэтому питерские власти старательно игнорировали любые протесты, ни на миллиметр не сдав своих позиций. Тактика была грамотной: если невозможно продавить нужное решение насилием, следует взять противников измором: любая протестная мобилизация рано или поздно идет на спад, тема уходит на периферию общественного внимания, и тогда можно наращивать нажим. Это, конечно, вызовет всплеск недовольства, который опять будет подавлен измором.

30 января 2018 г. срок действия распоряжения Полтавченко истек. Соответственно, врио Беглов должен издать новое распоряжение, чтобы процесс передачи мог продолжиться. Однако он это не сделал по понятной причине: ему же избираться 8 сентября. Если бы власть действительно решила отказаться от планов передачи Исаакия, Беглов преподнес бы это, как свою заслугу, поскольку электорат однозначно воспримет сохранение нынешнего статуса Исаакия положительно. Собственно, это усатое недоразумение обосралось везде, где только можно, и хотя бы тут он мог выглядеть, как герой. Но…

Беглов старательно уклоняется даже комментировать перспективы передачи собора, съезжая с темы так: мол, от РПЦ пока новая заявка на передачу храма не поступала, поэтому и распоряжения о передаче нет. Но при этом он подчеркивает, что вопрос будет решаться по закону о передаче церкви религиозного имущества. С депутатами, выступающими против передачи Исаакия, Беглов демонстративно встречаться не стал, а когда те обратились в прокуратуру, обвинил их в политизации вопроса и издевательски посоветовал добиваться  отмены ФЗ-327. Таким образом совершенно очевидно, что идти на попятную правящий режим не намерен, просто перед выборами форсировать данный вопрос нецелесообразно. Зачем дарить оппозиции такой шикарный аргумент в пользу мобилизации протестного голосования?

Никаких уступок общественным требованиям принципиально не может быть еще и потому, что по данному вопросу высказалась плешивая мразь. Она пять минут привычно  толкла воду в ступе, плетя словесные кружева ни о чем, но меседж читается довольно четко: главой церкви в России был глава государства. Я – глава государства и глава церкви. Кто против церкви – тот против меня. Храм строили, чтоб молиться. Музей в Исаакии устроили большевики, которые расстреливали священников. Музей, так и быть, пока оставим, но храм должен использоваться по своему прямому назначению. Политическую возню – прекратить!

Что еще не понятно? Теперь отступить в этом вопросе для Беглова или иного государева слуги означает испытать на себе всю силу царского гнева. А что может быть для чинуши страшнее? Смешно даже предположить, будто для губернатора мнение его избирателей играет хоть какую-то роль, тем более, через день после выборов. Так что приготовьтесь с осени к новому приступу мракобесия.

Как будет осуществлена передача церкви Исаакия – вопрос сугубо тактический. Сначала объявят о том, что объект будет находиться в совместном пользовании, а недовольным скажут: он и сейчас используется совместно, так что мы только закрепляем существующий статус, и ничего более. Потом потихоньку начнут передавать попам хозяйственные функции, наконец, возглавит все это дело какой-нибудь чудила в рясе, а маятник Фуко перенесут в другое здание. То, что не удалось сделать с наскока, можно провернуть таким способом. Мешает этому только одно – стремление чиновников как можно быстрее исполнить царский каприз и выслужить тем самым себе награду. Поэтому они спешат, нарываются на недовольство общественности, впадают в ступор, потом начинают давить. Это вызывает недовольство верховной власти. Они снова впадают в ступор. И все начинается сначала.

Зачем РПЦ нужен Исаакий, я, надеюсь, у вас вопросов не возникает? За год его посещает почти четыре миллиона туристов, что дает выручку более 1,2 млрд руб. Сегодня Исаакиевский музей – единственный в РФ, который сам себя окупает. Так что с коммерческой точки зрения это очень привлекательный объект. При этом если сегодня его содержание ничего не стоит государству, то после передачи попам платить за его содержание станет налогоплательщик. Ведь РПЦ не пытается получить собор в собственность, они желают лишь получить право безвозмездного пользования сроком на 49 лет. Безвозмездно – значит церковь не должна делиться выручкой с государством, в собственности которого Исаакий формально останется. При этом обязанность собственника по содержанию в надлежащем виде памятника архитектуры, включенного в список всемирного наследия ЮНЕСКО, церковь на себя брать не собирается.

Схема относительно честного отъема денег ясна? Совсем не зря ваш сказочный фюрер намекал, что глава государства – есть глава церкви. Бабло церкви – его бабло. Кесарю – богово, ибо аз есмь бог! Пока что миллиарды проходят мимо кармана пахана. Непорядок! Все должно быть так же, как с «Роснефтью» и «Газпромом»: выручка от продажи сырья – в общак, а быдлу – рабский труд на углеводородных плантациях и фантастические долги, которые останутся бюджету после банкротства этих корпораций. Чтобы понять, как это будет выглядеть, и к каким последствиям приведет – поглядите на венесуэльскую PdVSA. С Исаакием все должно быть так же: расходы на реставрацию комплекса должен нести бюджет, зарплату 400 сотрудникам музея должен платить бюджет (на то они и бюджетники!), а доходы – церкви, то есть в общак.



Если кто еще думает, что церковь – это не про коммерцию, а про духовность, то вот вам данные 20-летней давности: уже тогда доходы РПЦ оценивались минимум в $500 млн, причем речь идет только о прямой финансовой выручке, проходящей через кассу. Имущественные пожертвования часто никак не оформляются. Ездит митрополит, божий человек, на лимузине, а это вовсе и не его лимузин, просто добрый прихожанин дал попользоваться, вот и нотариально заверенная доверенность имеется. Учитывая, что за 20 лет нефтяной халявы при Путине корпорация «РПЦ» стремительно наращивала свою капитализацию, ее прибыль выросла кратно. Но какова она – тайна. Только пахан знает состояние общака, остальным туда нос совать не следует, иначе православные алтушки накажут за грех праздного любопытства.

В Екатеринбурге ситуация принципиально ничем не отличается от питерской. Выражаясь военным языком, общественности с большими потерями (порядка 100 арестованных) удалось отбить атаку мракобесов на сквер у драмтеатра, и после того, как атакующие организованно отошли на исходные позиции, на фронте установилась оперативная пауза. Стратегическая инициатива, тем не менее, остается в руках властей. Они сменят тактику и начнут брать своих противников измором. Прежде всего, деморализуют скверозащитников точечными репрессиями. Учитывая то, что последних очень немного, порядка нескольких тысяч, разобраться с ними будет несложно: выявленных бюджетников уволят, студентов отчислят, на предпринимателей натравят ОБЭП, СЭС, МЧС, ФНС, РПН, РТН и еще херову тучу карательных структур.

С заводилами адресно разберется ФСБ, показательно посадив их за терроризм и наркоторговлю. С теми, к кому не за что придраться, разберутся в темном подъезде православные бойцы ММА. Пропаганда продолжит усилия по маргинализации протеста, представив его, как шабаш проплаченных госдепом нацпредателей-гомосеков-храмоборцев-безбожников. Чиновники начнут предлагать такие проекты храмостройки, по сравнению с которыми вырубка парка или отсыпка острова на пруду покажутся меньшим злом. А можно, в конце концов, даже референдум замутить. Чо боятся-то? Любой референдум выигрывает тот, кто его проводит и формулирует вопросы. Например, можно сформулировать так:

Где вы желаете видеть храм во имя великомученицы Екатерины, святой покровительницы нашего славного града?
а) в сквере у драмтеатра;
б) на площади 1905 года;
в) где господь сподобит.

Вот увидите – в этом случае нынешние скверозащитники будут яростно топить за строительство молельни на месте сквера, потому что уродовать главную городскую площадь – это совершеннейшее безумие. В идеале вообще можно столкнуть лбами скверозащитников с защитниками площади и наслаждаться тем, как холопы различной ориентации мочат друг друга.

Но что совершенно уверенно можно утверждать: храм в Ебурге возведут вне зависимости ни от чего. Потому что царь повелел. Это в Раше – последняя инстанция. Даже если разверзнутся небеса и оттуда раздастся глас: «Не надо мне этого чертова храма!», он все равно будет построен, потому что в Раше бог – это не выдуманный бородатый чувак в небесах, а конкретное ботоксное лицо. И апостолы его носят погоны. Вы можете вспомнить хоть один случай, чтобы пожелание бога не выполнили только потому, что какие-то «бесы» (по определению Соловьева) против? Вот то-то и оно.

Так что готовьтесь, продолжение следует. Эта война будет вестись до победного конца. Ну, если не до победного, то до конца – точно. Власть не сможет проиграть даже в споре о строительстве храма, потому что это будет означать конец правящего режима. Вся надежда, что этот конец наступит раньше, чем мракобесы вырубят сквер.

P.S. Тем временем в Москве продолжаются позиционные бои в «афганском» парке (Новогиреево) с той же самой повесткой: клерикалы намерены отобрать три четверти парка под свои нужды.



P.P.S. Голосовать за Беглова – значит отдать Исаакий чертям в рясах. Не забывайте об этом


Tags: Екатеринбург, Путин, РПЦ, Санкт-Петербург, коррупция, мафия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo kungurov may 17, 2012 21:02 12
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 668 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →