kungurov

Делай, что должен, и будь, что будет


Previous Entry Share Next Entry
pmr
kungurov

Как нашли оригиналы протоколов и как их потом потеряли (часть2)

Отрывок из книги "Секретные протоколы или кто подделал пакт Молотова-Риббентропа"

А вот какими воспоминаниями поделился с еженедельником «Совершенно секретно еще один член секты «свидетелей протоколов» – сотрудник аппарата ЦК КПСС Юрий Мурин ( смотреть здесь)  

Поскольку это самый поздний источник, сообщающий о «оригиналах» протоколов Молотова-Риббентропа, он изобилует массой подробностей, но при этом никак не стыкуется с более ранними сообщениями. Со слов Мурина следует, что Ельцин ознакомился с «секретными протоколами» при передаче ему дел Горбачевым. При этом, как известно, присутствовал Александр Яковлев. Ельцин же утверждает, что лично сообщил Яковлеву о находке лишь в октябре 1992 г. Кто же из двух свидетелей врет? Да оба!

 

Процитирую яковлевские мемуары «Сумерки»: «Упомяну об одном грустном для меня моменте по проблеме, связанной с пактом Риббентропа-Молотова. Однажды мне позвонил Борис Ельцин (он был уже президентом, а я работал в Фонде Горбачева) и сказал, что «секретные протоколы», которые искали по всему свету, лежат в президентском архиве и что Горбачев об этом знал. Ельцин попросил меня провести пресс-конференцию, посвященную находке. Я сделал это, но был крайне удивлен, что средства массовой информации отреагировали вяло, видимо, не понимая исторического значения события…».

И еще из того же источника: «И вот в декабре 1991 года Горбачев в моем присутствии передал Ельцину пакет со всеми документами по Катыни...».

Горбачев утверждает, что увидел некие документы по Катыни из «особой папки» за несколько дней до сложения полномочий, и лично ознакомил с ними Ельцина и Яковлева при передаче дел. Но почему-то о содержании другого «закрытого пакета», где хранились «секретные протоколы», ни Яковлев, ни Ельцин, ни Горбачев не упоминают. Выходит, что при передаче дел Ельцин заглянул не во все бумаги? Если допустить, что Яковлев и Мурин говорят правду, то как объяснить то, что по официальной версии Ельцин ознакомился с катынскими документами из «особой папки» только 11 октября 1992 г., после чего срочно отправил своего спецпосланника Пихоя к Валенсе? Сам Пихоя в этом вопросе безбожно путается: 14 октября в Варшаве он говорит, что катынские документы только что обнаружены, а вернувшись в Москву вскоре заявляет в одном из интервью, что находка была сделана 10 месяцев назад.

Но даже если принять слова Мурина за чистую правду, получается, что сверхсекретные архивы Политбюро извлекались, бесконтрольно перемещались, с ними работали некие сомнительные «исследователи» при том, что сами документы хранились, мягко говоря, бессистемно, и единого их реестра не существовало. В последнее абсолютно невозможно поверить – учет в партийном архиве был строжайший! Но книги учета секретной документации объявили несуществующими именно потому, что вписуть туда задним числом «секретные протоколы» невозможно. Переписать заново книги учета за много лет – нереально.

Но в условиях смены власти вбросить в архив нигде не учтенную фальшивку, чтобы потом «вдруг» найти и легализовать – плевое дело. Поскольку якобы не было описи содержимого «закрытых пакетов», то вполне возможно, что при передаче дел в пакете №34 хранились совсем не «секретные протоколы» Молотова-Риббентропа. Кстати, Горбачев, описывая содержание «катынского пакета», не упоминает тех документов, которые там впоследствии якобы были обнаружены. А кое-что из того, что было обнаружено и передано в копиях в Конституционный суд, сегодня опять куда-то подевалось, и в «научном» обороте не участвует.

С «оригиналами» протоколов у яковлевско-волкогоновско-пихоевской шайки вышел еще один прокол. В дипломатии издавна существует правило альтерната, согласно которому наименование каждой договаривающейся стороны и подпись ее представителя помещаются в экземпляре договора, предназначенном для этой стороны, на первом месте. По этому правилу у советской стороны должны остаться документы, где первой стоит подпись Молотова. Но отчего-то слева он расписывается слева только на русских оригиналах, а на немецких его подпись стоит справа. И если бы так было всегда, то в этом можно было бы усмотреть, хоть и неправильную, но систему. Однако 10 января 1941 г. Молотов подписал первым не только русский, но и немецкий оригинал «секретного протокола» (о выкупе части территории Литвы) из советского комплекта. Запомним правило альтерната.

Не много ли проколов? – удивится иной читатель. Как-никак, фальсифицировали «оригиналы» не просто историки, а академики и профессора. Вот потому, уважаемые, и много проколов – ведь эти ученые нетрадиционной ориентации – демократической. Вообще, когда речь заходит о «демократических ученых», надо держать ухо востро – среди них достаточно много умственно нездоровых людей. Например, тот же Пихоя иногда совершенно серьезно произносит такие речи, что трудно удержаться от подозрений насчет его вменяемости:

 «… мне пришлось обнаружить море лжи. А сколько элементарного непрофессионализма! В свое время ваш покорный слуга сидит на заседании ученого совета и слышит загробные рыдания историков партии: «А мы не можем посчитать, сколько заключенных было в Свердловской области». Я встаю и говорю: как вы не можете посчитать? «А нам данные не дают». Привет, ребята, у вас есть данные о пропускной способности железной дороги? «Есть». Вы знаете, сколько колючей проволоки туда завезли? «Да». Сколько положено проволоки на одного заключенного, знаете? «Знаем». Вот вам и ответ на вопрос». («Челябинский рабочий», 13 ноября 2003 г).

Допустим на секунду, что в тоталитарном СССР колючую проволоку не использовали ни в сельском хозяйстве, ни в армии, ни в промышленности, а вся она шла только на нужды Гулага. Допустим, что пропускная способность железных дорог измерялась исключительно объемами перевезенной колючей проволоки. Но по какой формуле высчитывается расход «колючки» на одного заключенного? Ведь это материал долговечный – один раз сделали ограждение, и лет 30 можно не беспокоиться, а за это время через лагерь пройдет не одно поколение зеков. Наверное, Солженицын, когда насчитал 20 миллионов невинно убиенных в сталинских лагерях, пользовался схожими методиками подсчета – посчитал количество винтовок у вохры, а потом прикинул, какое количество заключенных можно было убить из них, работая в три смены.

Журнал «Вопросы истории» не рискнул полностью репродуцировать «секретные протоколы», ограничившись воспроизведением автографов Молотова и Риббентропа.

Спрашивается, как такому «интеллектуалу», как Пихоя, можно поручать фальсифицировать документы, неужели людей поумнее не нашлось? Для фальсификатора в наши дни ум – далеко не главное, потому что фальшивке уже не требуется придавать убедительный вид. Зачастую и подделывать ничего не надо, ибо масс-медиа убедят, что документ существует и он самый настоящий-пренастоящий. Для фальсификатора сейчас главное – быть подлецом и иметь госдолжность, чтобы авторитетно заверить виртуальный подлог. В этом смысле кандидатура Рудольфа Пихоя подходит идеально. Во-первых, он принадлежал к ельцинской шайке, и когда Ельцин добрался до вершин власти, тот притащил в Москву и Пихоя (его жена состояла в должности президентского спичрайтера). Рудольф Германович, кстати, и сегодня не стесняется именовать Ельцина великим человеком, сравнивая почему-то с Петром Великим. То, что Пихоя – эстонец по происхождению, наверное, не имеет значения, но то, что его отец был выслан при Сталине на Урал, видимо, подпитывало его ненависть к советскому строю. Интеллигенция вообще очень мстительна и месть свою передает по наследству следующим поколениям.

Главный же мотив Пихоя, Козлова и прочих фальсификаторов, на мой взгляд, был сугубо меркантильным. Я не берусь утверждать, что конкретно за фабрикацию «секретных протоколов» каждый из них заработал 30 сребреников. Надо смотреть на вопрос шире: при новой «демократической» власти всякий подлец получил для заглота свой кусок Родины – кому-то достались золотые прииски, кому-то заводы и нефтяные компании, а Пихое – архивы. А что, в эпоху рыночной экономики и архивы могут быть ходовым товаром. Сколько десятков тонн ценнейших архивных документов было вывезено из страны за рубеж, установить уже вряд ли возможно, но счет идет не на единицы хранения, а именно на тонны! В 1994 г. разразился скандал в связи с несанкционированным вывозом во Францию 20 тонн документов из архивов, захваченных в Германии в качестве трофеев. Осуществлял операцию глава Государственной архивной службы РФ Рудольф Пихоя. Взамен французы выделили 300 тысяч франков для «надлежащего содержания архивов», которые бесследно рассосались. Это лишь один эпизод многолетней деятельности Пихоя по разбазариванию культурных ценностей.

Двумя годами ранее он продал Гуверовскому институту (то есть правительству США) архивы КГБ (по 10 центов за лист копии) и отдал частной британской фирме «Chadwick-Healy» монопольные права продажи на мировом рынке копий 25 миллионов листов архивных документов. Видимо, чтобы избежать уголовной ответственности за продажу документов, содержащих гостайну, договор был составлен «исключительно в соответствии с законом штата Нью-Йорк». Вот такой интересный архивный «оффшор» получился! Поражают и условия распределения доходов: собственник, то есть Российская Федерация получает 27% прибыли, а британский контрагент – 73%. Разумеется, без «отката» дело не обошлось. Правда, в 1996 г. вконец оборзевшего хапугу выпнули с должности (он перебрался на работу в яковлевский фонд «Демократия»), но освободившееся место занял подельник Пихои по фальсификации «секретных протоколов» Владимир Козлов, и утечка архивов за рубеж успешно продолжилась.

Выходит, что абсолютно все лица, связанные с непосредственным обнаружением «секретных протоколов» Молотова-Риббентропа из «особой папки», замешаны в торговле советскими архивами – Буковский, Волкогонов, Пихоя, Козлов. Генерал-политработник Волкогонов умудрился умыкнуть даже документы, с которых до сих пор не снят гриф «Совершенно секретно». В общем, моральный облик этих типов соответствует тем требованиям, которые нынешняя власть предъявляет к своим слугам. А вот с их профессиональными способностями дело обстоит, мягко говоря, неважно.

Козлов, кстати, является автором книги о подлогах письменных источников по истории России ХХ века «Обманутая, но торжествующая Клио». Но одно дело – писать книжки по теории подлогов, и совсем другое – самому фальсифицировать документы. То, как Пихоя с Козловым сварганили в 1992 г. бумаги по катынскому делу, не выдерживает никакой критики. Работа была настолько халтурной, что даже «демократический» Конституционный суд, где слушалось дело КПСС, счел их сомнительными. Что характерно, туда были представлены лишь копии, а не оригиналы подделок (понятно, что у тех бумаг, что сварганили на прошлой неделе, вид будет слишком свежий для документов полувековой давности). Но огрехи были такие существенные, что их выдавали даже ксерокопии.

14 октября 1992 г. Пихоя по личному указанию президента Ельцина вылетел в Варшаву, где передал копии катынских бумаг лично президенту Валенсе. Где теперь те бумаги? По официальной версии они утеряны поляками. Оно и понятно – вреда от таких подделок, которые просто вопят о своей подложности, больше, чем пользы. У нас пихоевско-козловскую туфту по катынскому делу после конфуза в Конституционном суде немного подправили и опубликовали. И зря: писатель Юрий Мухин учинил такой разгром этим поделкам (см. книгу «Антироссийская подлость»), что теперь фальсификаторам приходится из кожи вон лезть, чтобы объяснить, почему в делопроизводстве 50-х годов используются бланки 30-х.

С найденными «оригиналами» «секретных протоколов» Молотова-Риббентропа пихоевцы решили не создавать себе лишних проблем, и никому их не показывали. Ну, кое-что, конечно, гуляет по маргинальным интернет-страницам, но от этих поделок Федеральная архивная служба всегда может откреститься. Если же это кое-что рассмотреть повнимательнее, то легко убедиться, что перед нами коллаж, сделанный путем наложения снимков «секретных протоколов» из госдеповского сборника 1948 г. и автографов Молотова и Риббентропа, репродуцированных в журнале «Вопросы истории».

В романе-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» специальное Министерство Правды занималось постоянным изменением прошлого путем переиздания старых газет с новым содержанием и заменой их во всех библиотеках. Яковлевцы такие технологии внедрить не сумели, зато они задним числом проводили виртуальные пресс-конференции. Вот как описывает историю с представлением «секретных протоколов» общественности сам Александр Яковлев: «Я тогда работал в фонде у Горбачева, и однажды мне позвонил Ельцин: «Александр Николаевич, нашлись документы, приезжайте, забирайте». Попросил меня собрать пресс-конференцию. Я согласился. Но на пресс-конференцию собралось очень мало журналистов, причем в основном начинающие. И после нее почти ничего не напечатали. Меня это поразило: политический вопрос, который повернул историю нашей страны и Европы, нашей прессе оказался неинтересен.

(«Вечерняя Москва», №175 (23973) от 17 сентября 2004 г.).

Об этой пресс-конференции Яковлев пишет и в своих мемуарах, цитированных выше, сетуя на то, что издания отреагировали на нее вяло. Не правда ли, любопытная ситуация? Пресс-конференция, на которой якобы представили сенсационные находки, вроде как была, потому что, начиная с 2001 г., на нее ссылаются «историки», но никаких следов в тогдашней прессе она не оставила. Почти.

Яковлев утверждает, что «почти ничего не напечатали», и это показалось мне очень подозрительным. Просмотрел в библиотеке подшивки старых газет, но никаких упоминаний об этой исторической пресс-конференции не нашел. А то, что нашел, настолько интересно, что … Давайте прочитаем заметку в газете «КоммерсантЪ»  № 23(176) от 31 октября 1992 г., но только очень-очень внимательно:

ПАКТ МОЛОТОВА-РИББЕНТРОПА ИСКАЛИ НЕ ТАМ.

 

В архиве ЦК КПСС обнаружены оригиналы девяти документов советско-германских соглашений 1939-1941 годов, определявших раздел сфер влияния в Европе. Как сообщили корреспонденту Ъ в Госкомархиве России, документы нашлись 28 октября в ходе подготовки к передаче части президентских бумаг в российские хранилища. Подлинность документов подтверждена экспертизой. Содержание советско-германских договоров было известно давно, но оригиналы хранили в глубоком секрете долгие десятилетия. Вчера документы из «Особой папки» ЦК КПСС переданы президенту России 

Принадлежавший Германии оригинал секретного протокола, подписанного 23 августа 1939 года и служившего приложением к советско-германскому пакту о ненападении, был уничтожен в конце Второй Мировой войны. Сохранившаяся копия-микрофильм долгие годы была единственным историческим источником, проливавшим свет на события, связанные с началом войны и судьбами многих европейских государств. В 1947 году копию опубликовал Госдепартамент США. Бывшее руководство ЦК КПСС неоднократно объявляло микрофильм фальшивкой. По результатам работы депутатской комиссии во главе с Александром Яковлевым ее аутентичность была признана постановлением II Съезда народных депутатов СССР 29 декабря 1989 года, где пакт Риббентропа-Молотова был осужден как сговор.

Однако наличие оригинала договора в советских архивах отрицалось. Теперь Яковлев принял участие в презентации документов. 

Состоящий из четырех пунктов секретный протокол, подписанный министрами иностранных дел СССР и Германии, определял, что, во-первых, северные границы Литвы становились границей сфер влияния Германии и Советского Союза. Во-вторых, договаривающиеся стороны оставляли за собой полную свободу рук в отношении Польши. В-третьих, Бессарабия, принадлежавшая королевской Румынии, становилась советской «зоной интересов» Последствия этого соглашения известны: 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а в июне 1940 года СССР оккупировал Литву. Окончательно запутанный бессарабский вопрос стал причиной сегодняшнего приднестровского конфликта.

До 1952 года документ хранился в секретариате наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова, затем был передан в архив политбюро ЦК КПСС. За последние 40 лет копии с протокола для работы снимались только трижды: для бывшего министра иностранных дел Андрея Громыко, позднее, для заместителя главы этого департамента Земскова и заведующего общим отделом ЦК КПСС, руководителя канцелярии генерального секретаря ЦК КПСС (Михаила Горбачева) Валерия Болдина.

Эксперты отмечают, что момент обнародования «пропавших» документов был выбран не случайно. Еще не забылись обвинения против Горбачева в умышленной задержке передачи Польше материалов по Катыни. Если теперь подтвердится, что он снова «все знал», это может стать еще одним козырем в руках игнорируемого им Конституционного суда. Но последовательность Москвы в раскрытии прошлого может обернуться и другой стороной в том случае, если соседи, обиженные в результате сделки Молотова-Риббентропа, потребуют от России последовательности и в пересмотре послевоенных границ.

 Наталья Калашникова, Виктор Замятин

 

Ну что, кто заметил подозрительные места в этой короткой заметке? Если даже опустить грубые неточности вроде того, что архив, в котором найдены документы, назван неправильно (он именовался, как известно, Архивом президента Российской Федерации) и то, что нарком иностранных дел СССР называется отчего-то министром, у меня возникли следующие вопросы:

1. Какие это девять оригиналов «советско-германских соглашений 1939-1941 годов, определявших раздел сфер влияния в Европе» были найдены, и почему о них здесь нет даже намека? Упоминается лишь «секретный протокол» от 23 августа 1939 г. Всего известно четыре секретных протокола, один доверительный, одно разъяснение к «секретному протоколу» и карта (о ней речь ниже) – итого, самое большее, семь документов.

В дальнейшем, дабы как-то объяснить проскочившую в прессу нелепую цифру «9», в журнале «Новая и новейшая история» (№1, 1993 г.) была опубликована «Опись №1. Документы, относящиеся к советско-германским переговорам в период 1939-1941 гг.», где в разделе №1 «Подлинные тексты (да, именно так и написано – «подлинные тексты», а не оригиналы!!! – чувствуется убогий стиль Яковлева – А. К.)советско-германских секретных соглашений, заключенных в период 1939-1941 гг.» помимо секретных документов совершенно от балды приписано следующее:

«…7) Заявление советского и германского правительство от 28 сентября 1939 года о взаимной консультации.

8) Обмен письмами между Молотовым и Риббентропом от 28 сентября 1939 года об экономических отношениях между СССР и Германией».

Кто-нибудь может объяснить, какое отношение открытое заявление имеет к секретным соглашениям и что это за документ, названный «обменом письмами». Обмен – это действие, процесс, но документ так называться не может.

2. Если документы нашлись 28 октября, а на следующий день якобы были представлены публике, то кто, когда и какую успел провести экспертизу, упоминаемую в газете?

3. Советское правительство никогда не объявляло микрофильмы фальшивкой, и вообще никогда не делало официальных заявлений по поводу «секретных протоколов».

4. Съезд народных депутатов СССР не признавал аутентичность копий протоколов, он лишь осудил их за «отход от ленинских принципов советской внешней политики».

5. Каким образом «секретный протокол» от 23 августа 1939 г. мог храниться в «секретариате наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова» до 1952 г., если министр иностранных дел (а не нарком!) Молотов был смещен со своего поста 4 марта 1949 г?

6. Прочитайте еще раз это предложение: «За последние 40 лет копии с протокола для работы снимались только трижды: для бывшего министра иностранных дел Андрея Громыко, позднее, для заместителя главы этого департамента Земскова и заведующего общим отделом ЦК КПСС, руководителя канцелярии генерального секретаря ЦК КПСС (Михаила Горбачева) Валерия Болдина». Какая работа могла вестись с документом, не имеющим никакой юридической силы? Но вопрос даже не в этом. Почему Болдин назван руководителем канцелярии генсека, хотя такой должности не существовало? Он в 1990-1991 гг. был руководителем Аппарата президента СССР Горбачева! Теперь самое интересное –министерство иностранных дел СССР названо департаментом. Русский человек, тем более журналист, никогда не сделает такой ошибки. Но если текст писал американец, это легко объяснимо – в США министерство иностранных дел называется Государственный департамент.

 Так что вся эта путаница с названиями учреждений и должностей может объясняться только одним: в основе заметки лежал текст, составленный на английском языке, либо написанный американцем. Поэтому и возник таинственный «департамент» и «канцелярия» генерального секретаря, а нарком Молотов назван министром, когда дело касается 1939 г., но наркомом применительно к 1952 г.

Спрашивается, почему Калашникова и Замятин (вообще странно, что над такой маленькой заметкой работают сразу два человека) допустили в тексте столько небрежностей, а главный редактор пропустил всю эту галиматью в номер без правки? Я сам в течение последних семи лет являюсь главным редактором газет (а до этого был ответсеком), и еще не было случая, чтобы написанную кем-то статью я не переделал процентов на 20-30, а иногда и больше. Есть лишь два обстоятельства, при которых главный редактор не считает нужным доводить текст до совершенства – когда публикуется проплаченная статья или когда печатается текст, спущенный сверху. Текст, уже утвержденный начальством не особо-то поредактируешь, а с рекламодателем спорить – себе дороже выйдет. В данном случае могу предположить, что команда опубликовать заметку поступила из инстанций, подконтрольных Александру Яковлеву.

7. Но самое главное – другое. Заметка вышла в субботу, 31 октября 1992 г., а яковлевская пресс-конференция якобы состоялась в четверг, 29 октября. Ежедневная газета никогда не ждет два дня, чтобы опубликовать отчет о событии – это аксиома! Появление заметки 31 октября должно иметь информационный повод в предшествующий выходу газеты день, и он обозначен здесь очень туманно: «Вчера (то есть 30 октября – А. К.) документы из «Особой папки» ЦК КПСС переданы президенту России». Не сказано ни кем переданы, ни для чего. Вообще-то по общепринятой версии, удостоверенной самими Ельциным и Яковлевым, президент сначала получил «секретные протоколы», а потом сообщил об этом Яковлеву и попросил его провести пресс-конференцию. Следовательно, Ельцин ознакомился с содержимым «особой папки» не позднее 28 октября, если на 29 число уже якобы была назначена встреча с прессой. Следовательно, либо эта фраза в заметке «Коммерсанта» является инсинуацией, либо никакой пресс-конференции 28 октября, устроенной по указанию Ельцина не было.

Почему же в публикации нет даже намека на какую-либо пресс-конференцию, и появилась она в печати лишь 31 октября? Объяснение простое: 29 октября в программе «Время» по первому каналу телевидения диктор объявил о сенсационной находке оригинала «секретного протокола» от 23 августа 1939 г., и даже зачитал его текст. Как утверждает участник обсуждения статьи о советско-германском договоре 1939 г. на  Википедии Alen Zarini, фальшивка «рассыпалась уже при чтении текста в программе Время от 29 октября 1992г. Первые слова Протокола гласили: «По случаю подписания пакта о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик…».

(окончание)


promo kungurov may 17, 2012 21:02 11
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…

  • 1
"Этот протокол будет сохраняться обОими сторонами в строгом секрете."
Составление международных договоров с грамматическими ошибками - это случайность или особый стиль рабоче-крестьянского правительства?

  • 1
?

Log in

No account? Create an account