kungurov

Делай, что должен, и будь, что будет


Previous Entry Share Next Entry
pmr
kungurov

Кто первым прокукарекал о секретных протоколах?

Глава из книги "Секретные протоколы или кто подделал пакт Молотова-Риббентропа"

Первый, и на долгие десятилетия единственный артефакт, «доказывающий» существование «секретных протоколов» – мутные фотокопии, которые адвокат Гесса Альфред Зайдль безуспешно пытался приобщить к материалам дела на Нюрнбергском процессе в марте 1946 г. Первый, и на долгие десятилетия единственный "свидетель", оставивший письменные воспоминания о тайной вечере в Кремле – заведующий юридическим отделом МИД Германии Фридрих Гаусс.

Почему я называю его, а не Риббентропа единственным свидетелем? Потому что 1 апреля 1946 г. Иоахим Риббентроп, допрошенный в качестве свидетеля, начал подробно распространяться о «секретных протоколах» лишь после того, как защитник Зайдль огласил письменные показания Гаусса, датированные 15 марта. Поэтому Риббентропу осталось лишь пересказать своими словами то же самое: мол, да, подписали с Молотовым бумаги, поделили Польшу по Висле, а значит, вина за развязывание войны лежит в том числе и на СССР. Но как бы многословно Риббентроп не комментировал политические последствия московской встречи, об обстоятельствах подписания мифических секретных соглашений он не добавил совершенно ничего к тому, что содержалось в аффидевите Гаусса и фотокопиях фон Леша. Честь быть первоисточником мифа о «секретных протоколах» принадлежит именно письменным показаниям Фридриха Гаусса. Вот что он поведал о них в своем аффидевите:

23 августа к полудню в Москву прибыл самолет рейхсминистра иностранных дел, которого я, как юрисконсульт, должен был сопровождать на переговорах о заключении договора. Во второй половине того же дня состоялся первый раунд переговоров фон Риббентропа с господином Сталиным, на котором с германской стороны кроме рейхсминистра иностранных дел участвовал в качестве переводчика лишь советник посольства Хильгер и, вероятно, также посол граф Шуленбург.

Рейхсминистр иностранных дел вернулся с этой очень продолжительной встречи очень довольным и высказывался в том духе, что почти все идет к тому результату, к какому стремится германская сторона. Продолжение переговоров и подписание документов состоялось в тот же вечер. Я принял личное участие в этом втором раунде переговоров. На встрече также присутствовали посол граф Шуленбург и советник посольства Хильгер. С советской стороны переговоры велись господами Сталиным и Молотовым при помощи переводчика господина Павлова. <…>

Наряду с пактом о ненападении много времени ушло на согласование особого тайного документа, который получал наименование "Секретный протокол" или "Секретный дополнительный протокол", содержание которого сводилось, насколько я помню, к разграничению обоюдных сфер влияния в европейских территоиях, лежащих между обоими государствами. Использовалось ли там выражение "сферы влияния" или какое-либо другое, я точно не помню. Германия в этом документе заявляла об отстутсвии политических интересов в Латвии, Эстонии и Финляндии. Литва, напротив, была отнесена к ее сфере влияния. В отношении политической незаинтересованности Германии в обеих упомянутых балтийских странах поначалу возникли разногласия. Рейхсминистр иностранных дел на основании данных ему на сей счет инструкций хотел оставить за собой часть этих территорий, с чем не согласилась советская сторона, желавшая иметь доступ к находящимся там незамерзающим гаваням.

Вероятно, по этому поводу рейхсминистр иностранных дел запросил телефонную связь с Гитлером еще во время первой встречи в Кремле. Разговор состоялся только во время второго раунда переговоров, и он в непосредственной беседе с Гитлером был уполномочен удовлетворить требования советской стороны. Для польской области демаркационная линия так же была согласована, но наносилась ли она на прилагаемую к документу карту или только описывалась в документе словесно, я теперь уже не помню.

Впрочем, соглашение устанавливало, что при урегулировании польской проблемы, обе стороны будут действовать во взаимном согласии. Данное соглашение в дальнейшем уточнялось более пяти раз, пока не было выработано окончательное решение. Относительно балканских стран устанавливалось, что у Германии там имеются только экономические интересы. Пакт о ненападении и секретный документ подписывались уже глубокой ночью. <…>

Примерно месяцем позже во время переговоров при заключении второго германо-советского политического договора были подписаны три новых тайных документа, упомянутых выше. По советской инициативе, о чем Берлин был заранее информирован, Литва за исключением маленького примыкающего к Восточной Пруссии «кончика» переходила из германской сферы влияния в советскую. Взамен демаркационная линия в польской области переносилась дальше на восток. Припоминаю, что позже, в конце 1940 года или в начале 41-го по дипломатической линии были проведены переговоры, по результатам которых «литовский кончик» так же был передан Германией Советскому Союзу.

В заключение я хотел бы заметить, что мои воспоминания об этих событиях довольно отчетливы лишь в самых основных пунктах, поскольку с тех пор прошло много времени, а так же по той причине, что более масштабные происшествия последних лет заслонили собой те события. Я не могу говорить о них с абсолютной точностью, поскольку не располагаю в настоящий момент необходимыми документальными данными и не могу говорить с компетентными лицами о тогдашних делах, дабы освежать мою память

 

Показания эти очень характерны. Даже беглого ознакомления достаточно, чтобы понять, что Гаусс не мог составить такой документ. Возможно, он был составлен с его слов, но не им лично. Настоящий свидетель, описывая какое-либо происшествие, упоминает много подробностей, возможно и не имеющих отношения к делу, но указывающие на то, что он действительно присутствовал на месте события, приводит факты, которые могли бы подтвердить другие свидетели. Лжесвидетель наоборот старается описывать дело максимально обтекаемо, уклоняется от упоминания любых подробностей. В противном случае слова других свидетелей не совпадут с его интерпретацией. И чем больше подробностей, тем больше будет несовпадений.

Однажды я изучал показания, которые человек дал под пытками. Суть их была в следующем: такого-то числа он и его подельник угнали в селе таком-то автомобиль «Газель». И все, более никаких подробностей. Следователь даже не попытался уточнить обстоятельства угона. Почему? Да потому что ни следователь, ни его «клиент» не знали подробностей. Следователь лишь знал о факте совершения преступления и о том, что оно не раскрыто, поэтому его и «повесили» на арестованного, дабы улучшить показатели раскрываемости. А те детали, которые, по идее, должно содержать «чистосердечное признание» пытаемого, были известны лишь потерпевшему: откуда была угнана машина – из гаража или с улицы, ее внешние приметы и т. д. На суде же выяснилось, что угон был совершен в тот день, когда подсудимый вообще находился за границей, о чем свидетельствует штамп в его загранпаспорте. Об этом следователь тоже не мог знать, иначе бы «пришил» угон другому бедолаге.

Так вот, если посмотреть на показания Фридриха Гаусса, то они не содержат ни малейших подробностей, которые  бы делали его рассказ убедительным. Суть аффидевита сводится к тому, что Молотов и Риббентроп подписали секретные дополнительные протоколы в Кремле, но об этом в довольно обширном послании всего несколько строк и оговорка что, дескать, остальных подробностей не помню. Опасность заключалась в том, что трибунал мог допросить других свидетелей, которые, не имея возможности согласовать свои показания с Гауссом, допустили бы противоречия. Например, тот же Риббентроп мог не знать, что он по версии своего подчиненного, обсуждал с Гитлером раздел Восточной Европы по телефону. Поэтому упоминания этого разговора, свидетелем которому, якобы был Гаусс, в его аффидевите нет.

С этим разговором есть еще одна странность. По общепринятой версии на первой встрече Риббентропа с Молотовым и Сталиным без лишних свидетелей обсуждались условия секретного протокола, а во время второй встречи происходила церемония подписания договора в присутствии многих официальных лиц. После имел место торжественный ужин. Соответственно, если уж Риббентропу так необходимо было связаться с фюрером для согласования деталей раздела сфер интересов, то он мог сделать это во время перерыва, находясь в посольстве. Однако он, если верить Гауссу, этого не сделал, и телефонный разговор состоялся во время второго раунда переговоров. Складывается такое впечатление, что Гауссу очень хочется сказать, что разговор был, но поскольку на первой встрече он не присутствовал, то перенес этот разговор на вечер 23 августа, когда по логике вещей все условия сделки уже должны были быть согласованы.

Единственная попытка восстановить ход кремлевских переговоров Риббентропа была предпринята немецким историком Ингебог Фляйшхауэр, которая постаралась использовать максимально широкую фактологическую базу, собрав все доступные ей свидетельства участников переговоров. Так вот, по ее версии перерыв понадобился как раз для того, чтобы Риббентроп мог отправить в Германию телеграмму относительно советских требований. Ответ был передан по ее мнению следующим образом: «Из Берлина, где была установлена прямая телефонная связь с Москвой, это сообщение было передано в германское посольство. Устный ответ Гитлера, который – уже после отъезда Риббентропа в Кремль был продублирован по телеграфу, скромно гласил: «Да, согласен».

(Ингеборг Фляйшхауэр «Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии").

Кстати, Гитлер в момент московских переговоров находился в своей резиденции Берхестгаден и хотя бы только поэтому не мог беседовать по телефону с Риббентропом. Показания Гаусса являются сфальсифицированными. Не сомневаюсь, что он был в Кремле в ночь с 23 на 24 августа 1939 г., но то, что у него плохая память (у высокопоставленного дипломата?), которой он объясняет крайнюю скомканность своих показаний об обстоятельствах подписания «секретных протоколов» – в это я, конечно же, не верю. Но постараемся войти в положение фальсификаторов: чем-то же надо объяснить немногословность Гаусса, когда речь идет о совсем недавних событиях, повернувших ход мировой истории, и кроме как на плохую память сослаться не на что. Впрочем, это еще цветочки.

Самый главный аргумент в пользу подложности аффидевита – чудовищный географический ляп. Гаусс сообщает о том, что во время сентябрьских переговоров 1939 г. Германия якобы отказалась в пользу Советского Союза от Литвы за исключением маленького «кончика» литовской территории, которая была уступлена СССР позже. Фальсификаторы показаний Гаусса в данном случае допустили оплошность, спутав польские Сувалки с литовской Сувалкией (анализ этой ошибки смотри в главе «Сувалки»). Мог ли Гаусс сам ошибиться? Гипотетически мог, но это говорило бы о его вопиющем непрофессионализме, как дипломата. Представить это так же сложно, как то, что кандидат математических наук запутается в таблице умножения, решая задачку для третьего класса. А какова вероятность, что его начальник, доктор математических наук, совершит точно такую же ошибку, решая ту же задачу? Таковая ероятность практически ровна нулю. Между тем начальник Гаусса Риббентроп так же оговаривается насчет «кончика» литовской территории, и происходит это лишь потому, что Риббентроп вынужден во всем поддерживать вранье своего бывшего подчиненного.

То, что показания Гаусса не писал он сам, свидетельствует очень характерная для западных источников по «секретным протоколам» ошибка – там постоянно путается граница сфер интересов и демаркационная линия. Но если это простительно для провинциального журналиста, то профессиональный дипломат просто не может смешивать эти совершенно различные понятия. Ведь если граница сфер интересов в «секретных протоколах» определялась «примерно по линии…», то установление демаркационной линии подразумевает топографическую точность. И, кстати, если сферы интересов можно примерно разграничить на словах, то демаркационную линию без карты провести нереально – вот почему возникает противоречие в вопросе о карте, которая то ли была, то ли не была приложена к протоколу от 23 августа 1939 г.

Имеются в аффидевите и мелкие детали, выдающие подлог. Например, Гаусс говорит о прибытии в Москву самолета с германской делегацией, в то время как она была столь многочисленной, что для нее потребовалось два самолета. В любом случае остается констатировать: аффидевит Фридриха Гаусса – несомненная фальшивка, причем фальшивка довольно неуклюжая. Тем не менее, именно в аффидевите Гаусса сформулирован миф о «секретных протоколах» примерно в том виде, в каковом мы его знаем. Этимологический анализ показывает, что другие источники в дальнейшем лишь дополняли его и базировались на нем. Это видно по тому, что имея массу противоречий между собой, они более-менее согласуются с канонической версией Фридриха Гаусса. Впрочем, не всегда.


promo kungurov may 17, 2012 21:02 11
Buy for 100 tokens
Мои серии: Если бы я был Сталиным, Возможна ли в РФ революция?, Как победить коррупцию, Теракты в московском метро: почерк спецслужб, Почему падает рубль, Украинскй зомбиленд: взгляд изнутри, Феномен Собянина: то, о чем не знают москвичи, Как я спасал режим Януковича, Анатомия…

  • 1

Ну это просто умора. Я всё больше поражаюсь вам.

"...Кстати, Гитлер в момент московских переговоров находился в своей резиденции Берхестгаден и хотя бы только поэтому не мог беседовать по телефону с Риббентропом..."

Это с чего такой вывод? У Гитлера не было там телефона? Он пользовался услугами голубиной почты?

Для сведения.

Да, он свой сотовый в рейхсканцелярии оставил.

1. Телефонная линия соединяла московское посольство с МИД Германии. Это было то, что принято называть спецсвязью. Общедоступной международной телефонной связи тогда не существовало. Риббентроп не мог сказать: алло, барышня, соедините меня с фюрером.
2. Инструкция запрещала обсуждение по телефону секретных сведений.
3. Любые конфеденциальные сведения передавались и принимались посольством исключительно посредством шифротелеграмм.

Re: Для сведения.

Да, он свой сотовый в рейхсканцелярии оставил.
---------
+
это так, если бы склероз у Гитлера был... но я не верю.

Риббентроп не мог сказать: алло, барышня, соедините меня с фюрером.
------
Это почему-же "не мог сказать"?

Риббентроп мог "шифрованные" SMS-шки посылать, типа: "мой фюрер, этот тиран хочет, что б я ему минет сделал"!

И "ответ" от Гитлера получить, типа: "Иохим, не ломайся как девица непорочная"!

А Черчилль перехватив эти "шифровки" посинел бы от злости, что не ему...
Вполне могло быть так... Тут надо "демократично" рассуждать, то бишь либералистически!:))

Тогда бы и обвинений не было в "голубиной почте"!

Re: Для сведения.


Re: Для сведения.

побывал. но ничего особо интересного не нашел.

Re: Для сведения.

побывал. но ничего особо интересного не нашел.
---
я не об "инетересном", а об "интересе"!:))

Re: Для сведения.

Если бы вы окончили что-то большее, чем средняя школа, то были бы в курсе такого удивительного изобретения человечества, как телефонный коммутатор.

т.е. Гитлер запросто решал с посольством по телефону вопросы передела Европы, так?

клоунада продолжается

Я конечно понимаю, что желание поумничать не отнять у интеллигента. Но хорошо бы включить мозг.
Первый вариант связи такой. В 1927 г. Москва была соединена международным телефонным кабелем с Варшавой. Варшава была соединена телефонным кабелем с Берлином. То есть гипотетический коммутатор, соединяющий Москву с Гитлером должен был находиться именно в Варшаве. Просто зашибись! Гитлер со Сталиным делят Польшу, а в Варшаве слушают и а...уевают.

Второй вариант: Риббентроп связывается с министерством в Берлине по прямому кабелю, а там его коммутируют с рейхсканцелярией. Далее ему надо объяснить, кто он такой и убедить дежурного, что ему срочно нужно поговорить с Гитлером. Если Риббентропа не пошлют нах, то теоретически он может соединиться с Берхтесгаденом по проводу. Поскольку коаксиальный кабель еще не вошел в широкий обиход, о качестве связи можно только гадать. Правда посольская линия Москва-Берлин опять, как назло, проходит через Варшаву.

Третий вариант: использовать посольский радиопередатчик и шифром передать запрос Риббентропа хоть в Берлин, хоть сразу в Берхтесгаден.

ВОПРОС: каким из трех способов связи воспользуется Риббентроп?

ОТВЕТ: конечно, первым! Потому что все сеансы связи учитываются в специальном журнале как в посольстве, так и в канцелярии фюрера. Если Гитлер имел обсуждение с Риббентропом по вопросу раздела Европы, то должны сохраниться документы, подтверждающие это. Их нет. Поэтому в оборот запущена легенда о том, что Риббентроп звонил Гитлеру прямо из кабинета Сталина, минуя посольство.

Интеллигенты хлопают ушами и верят.
Умные люди ржут над интеллигентами.

Re: клоунада продолжается

"...Второй вариант: Риббентроп связывается с министерством в Берлине по прямому кабелю, а там его коммутируют с рейхсканцелярией. Далее ему надо объяснить, кто он такой и убедить дежурного, что ему срочно нужно поговорить с Гитлером. Если Риббентропа не пошлют нах, то теоретически он может соединиться с Берхтесгаденом по проводу..."

Вы простите, траву что ли курите? Давно такого бреда не слышал. ))) А немецкий МИД не имеет прямой связи с Гитлером? Там нет коммутатора и вообще Германия отсталое государство на уровне Албании. Вы сами-то верите в ту ахинею, которую пишете? Ну позвонил Риббентроп к себе в МИД по прямому проводу, барышня телефонистка лёгким движением руки соединила его с резиденцией Гитлера. И всего делов. Блин, чего тут у вас только ни начитаешься... Не только уши- всё завять может. )

Re: клоунада продолжается

Я еще раз пишу большими буквами:
ТЕЛЕФОННЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ ПО ВОПРОСАМ, СОСТАВЛЯЮЩИМ ГОСТАЙНУ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЮТСЯ ВСЕМИ СЛУЖЕБНЫМИ ИНСТРУКЦИЯМИ.
Как раз потому, что барышня на коммутаторе не должна знать не только содержания переговоров, но даже самого факта того, что какие-то переговоры ведутся.
Это знают даже дети, смотревшие фильм про Штирлица.

Если в вашем распоряжении есть инструкция германского МИД, говорящие об обратном, тогда представьте ее нашему вниманию.

Шифротелеграммы особой важности приходили в посольство послу со специальной пометкой: расшифровать лично. То есть даже шифровальщику не доверялось многое знать. А тут какая-то баба на телефоне. Смешно.

К тому же у вас весьма слабые представления о телефонной коммутации. Запишитесь добровольцем в армию, попроситесь в войска связи. Дежурство на коммутаторе вам будет обеспечено. Чтобы с абонентом соединили, нужно знать позывной. Например, когда я служил, управление военного училища имело позывной "Тимонит", батальон ОУП - "Озеро" и т.д. Чтобы из батальона дозвониться в штаб округа, надо назвать несколько позывных. А телефонных номеров как таковых там нет. Более подробно вас может просветить товарищ Козинкин О. Ю.

Поэтому барышня на коммутаторе не могла воткнуть штепсель в гнездо с надписью "Фюрер" и обеспечить связь с Москвой. Связь осуществляется только через дежурного узла связи. Так что из кабинета Сталина Риббентроп мог дозвониться разве что до кремлевского коммутатора. Вряд ли дежурный офицер там знал позывной рейхсканцелярии. Тем более что линия для связи с Берлином отсутствовала физически.

Re: клоунада продолжается

Вы реально не здоровы. Это чей текст?

"...Единственная попытка восстановить ход кремлевских переговоров Риббентропа была предпринята немецким историком Ингебог Фляйшхауэр, которая постаралась использовать максимально широкую фактологическую базу, собрав все доступные ей свидетельства участников переговоров. Так вот, по ее версии перерыв понадобился как раз для того, чтобы Риббентроп мог отправить в Германию телеграмму относительно советских требований. Ответ был передан по ее мнению следующим образом: «Из Берлина, где была установлена прямая телефонная связь с Москвой, это сообщение было передано в германское посольство. Устный ответ Гитлера, который – уже после отъезда Риббентропа в Кремль был продублирован по телеграфу, скромно гласил: «Да, согласен».

(Ингеборг Фляйшхауэр «Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии").

Кстати, Гитлер в момент московских переговоров находился в своей резиденции Берхестгаден и хотя бы только поэтому не мог беседовать по телефону с Риббентропом..."

Вы сами приводите текст, что между Москвой и Берлином была установлена прямая телефонная связь и при этом говорите, что Гитлер не мог по ней разговаривать. Вы уж в показаниях определитесь. Хотя может и не нужно. Детсад- он детсад и есть. Про барышню на коммутаторе, которой ничего нельзя знать- прикололо. Случай ещё более тяжёлый, чем я думал. )

ТУПОСТЬ НЕ ЛЕЧИТСЯ

Поскольку тупость не лечится, я последний раз объясняю:
1. Телефонная линия связывала МИД Германии и пососольство в Москве. Гитлер находился в Берхтесгадене, и потому связь с ним из кабинета Сталина была невозможна в принципе
2. Про телефонный разговор с Гитлером у Фляйшхауэр нет ни слова. Она говорит лишь о телефонограмме (передано сообщение)и телеграмме. При этом документального подтверждения этому не приводит.
3. "Профессиональные" историки говорят именно о беседе между Гитлером и Риббентропом (из кабинета Сталина или из посольства), что опровергает Фляйшхауэр.

В дальнейшем тупые сообщения по этому вопросу буду молча удалять.

Мне всегда нравились польские барышни. Красивше них только наши руские девки. но, что ни поляк -- то имбицил.
Ну не знает Кунгуров что были уже тогда коммутаторы в Европе. и можно было запросто соеденить МИД Берлина с горной хатой Гитлера. А у кабинете Сталина стоял всегда телефон чтоб каждый придурок мог в Европу позвонить... и поболтать. А в соседней комнате сидел чекист и записывал базары этих придурков... бедная польская нация.

Козинкин О. Ю.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account